– Эту уродливую свинью в фартуке официанта и без уха?
– Ухо есть. Оно только отколото.
Люси застыла.
– Ты помнишь скол на этой глупой свинье, зато не знаешь, какого цвета диван?
– Я больше понимаю в искусстве керамики.
– Панда! – раздался сверху вопль Темпл. – Иди подстрахуй меня.
Гадюка посмотрела в сторону лестницы:
– Очаровательно. Как здорово ты приспособился к роли собачки Темпл Реншоу.
Он пошел по коридору:
– Когда в следующий раз зайду на кухню, чтоб свинья была на месте, иначе никогда не увидишь свою еду.
– Твоя свинья – мерзкая уродина! – крикнула Люси вслед.
– Как родившая тебя мамочка, – не остался он в долгу, чем привел ее в ярость. Только злилась она в действительности не на него. Больше на себя. Потому что чуть не засмеялась.
Бри закрывала на ночь ларек, когда медленно подъехал и остановился белый пикап. Поперек его двери шла надпись «Травы Дженсена».
Почти стемнело. Бри только что закончила паковать последний непроданный мед в картонную коробку, которую погрузила в тачку. С шести утра на ногах, стараясь закончить прополку заросшего сорняками садика Миры, она забыла поесть и устала до мозга костей. И все-таки день прожит не напрасно. Она продала восемнадцать горшочков меда, заодно и землянику со спаржей, выживших среди сорной травы. У нее почти появилась подруга: не то чтобы Бри поверила, что такая знаменитая личность, как Люси, станет когда-нибудь настоящим другом, но все равно приятно.
Тоби совершил свой привычный акт исчезновения, но лишь открылась дверца пикапа, как мальчик невесть откуда выбежал на подъездную дорогу.
– Большой Майк!
Бри чуть не уронила горшки, когда вылез Майк Муди. После такого изматывающего дня это было уже чересчур. Она все еще никак не могла соотнести его теперешнюю привлекательную внешность с толстым угреватым подростком, которого помнила. Не знай она лучше, то отнесла бы его к дружелюбным папочкам, любителям футбола, вместо тупого крикливого доносчика.
Майк усмехнулся и помахал Тоби:
– Привет, парень. Я кое-что тебе привез.
– Что? – закричал Тоби, когда Майк подошел сзади к кузову пикапа.
– А как ты думаешь?
Майк окинул задний борт грузовичка и одним легким движением достал сверкающий серебристый горный велосипед.
Типичный Майк Муди. Она точно представляла, чем это закончится.
Тоби во все глаза таращился на велосипед, словно боясь, что тот исчезнет, если он отведет взгляд. Бри хотела запретить ему брать велосипед, но, разумеется, не смогла. Майк устроил засаду, которой невозможно избежать.
Тоби почти прошептал, неуверенно, не в силах постичь, что с ним может приключиться вот такое удивительное чудо:
– Это мне?
Бри заморгала: глаза обожгли подступившие слезы. Он получал подарок, за который ему не нужно было бороться. Дар, который она не могла ему дать.
Пока Тоби трогал руль велосипеда, Бри поняла то, чего не мог понять парнишка. Велосипед не был даром, предложенным по доброте душевной, а способом Майка встрять туда, где ему было не место. Он точно также поступал с ними в юности. Появлялся с пакетами «Скиттлс» и лимонных конфет – входным билетом в компанию, в которую его не пускали.
– Совершенно новехонький, – сказал Майк. – Увидел его, когда вчера был на материке, и подумал про себя, кому бы мог пригодиться такой отличный байк? Только одно имя пришло в голову.
– Мое, – с долгим выдохом тихо произнес Тоби. Раскрыв рот, он уставился на велосипед, словно ничего больше в мире не существовало. И смотрел в точности как Дэвид, когда тот рассматривал по его мнению нечто выдающееся. Ей стало больно от мучительных воспоминаний.
Майк вытащил какие-то инструменты из кузова пикапа, и они стали работать вместе – мужчина с мужчиной – отлаживая высоту седла. Бри так рассердилась, что ей стало дурно. Она сама бы хотела, и только она, подарить сыну Дэвида велосипед. Она хотела быть единственной, кто сделает мир Тоби краше, а не этот мастер манипулирования с его резким одеколоном, дизайнерскими логотипами и скользким шармом.
Тоби установил велосипед. Когда парнишка поставил тонкие ноги на педали, Майк показал на подъездную дорогу со словами:
– Сегодня уже слишком темно, чтобы кататься на большой дороге. Попробуй круг на подъездной, потом – вон на той тропинке в лесу.
– Спасибо, Майк. Огромное спасибо!
И укатил.
Майк все еще делал вид, что не видит ее, и только хлопнув бортом, посмотрел в ее сторону. Бри отвернулась и поставила последний мед в коробку.
– Я тебе тоже кое-что привез, Бри, – раздался позади нее его голос. – Подсобит твоему бизнесу.
– Я ничего не хочу.
Она схватилась за тачку и начала толкать ее по чахлой траве. Бри нужно было починить двери на кладовой за лотком, чтобы ей не приходилось таскаться туда–сюда дважды за день.
– Ты же не знаешь, что это.
– А мне все равно.
Переднее колесо попало в выбоину, горшки загрохотали, и она едва их все не опрокинула.
– Ты не веришь во второй шанс, а, Бри?
В юности он всегда переходил на жалобный тон, когда кто-то бросал ему вызов, но теперь голос его обрел невозмутимость, которая ей не нравилась.
– Я верю лишь в то, что горбатого могила исправит. – Она сражалась с выбоиной, пытаясь вытащить колесо. – Прекрати использовать Тоби, чтобы добраться до меня.
Он отодвинул ее в сторону, взялся за ручки и вывел тачку на подъездную дорогу.
– Мира говорила, что твой бывший бросил тебя ради восемнадцатилетки.
Предполагаемой «родственной душе» Скотта девятнадцать, но поправляя Майка, вряд ли Бри сохранит лицо.
– Вот что случается, когда выходишь замуж не за того парня, – только и сказала она.
Он остановил тачку.
– Не веришь же ты до сих пор, что твой единственный и неповторимый – это Дэвид?
Он выказывал гораздо большую проницательность, чем обычно, и ее охватил гнев.
– Я не стану говорить с тобой о Дэвиде.
– Он никогда бы на тебе не женился. Ты его пугала.
Несмотря на внешний лоск, каким он был тупым, таким и остался. Дэвид, с его блестящим интеллектом и безграничной самоуверенностью, никогда бы не стал никого бояться, не говоря уже о такой обычной девчонке, как она.
– Принцесса из «белой кости» и парнишка из гетто… – Он потер большим пальцем золотой браслет на запястье. Или Майк забыл вылить на себя одеколон, или принял серьезно к сведенью ее критику, потому что пах как мятная жевательная резинка. – Ты завораживала Дэвида, но только и всего.
У нее дернулась рука от желания дать ему пощечину.
