— Я хотел выразить вам свои соболезнования раньше, но…
— Не считайте меня полным идиотом, безродный заморыш. Вы намеренно избегали меня, потому что мы с вами всегда с трудом переносили друг друга. А я еще по простоте душевной прославлял вас, как мне казалось — посмертно.
Хума был раздражен, но он не мог позволить себе поддаться на провокацию Беннета и на грубость ответить грубостью. Он убеждал себя: поведение Беннета объясняется его переживаниями в связи со смертью отца.
— Я никогда не был вашим врагом, милорд. Напротив, я всегда восхищался вами, несмотря на все ваши выпады по поводу моей родословной. — Слова Хумы вызвали легкое удивление на лице Беннета. — Ваша смелость и умение вести бой всегда были для меня образцом, Пожалуй, мне никогда не удастся стать таким рыцарем, как вы.
Беннет плотно сжал губы. Покосившись на Хуму, он прошептал:
— Но может быть…
— Может быть? — Хума недоуменно поднял брови. — Что вы имеете в виду?
Но, ничего не ответив, новый государь Бакстри резко повернулся и пошел прочь.
Хума застал государя Освала вместе с Ренардом склонившимися над военной картой.
Государь приветливо улыбнулся, а Ренард слегка кивнул вошедшему рыцарю.
Свернув карту. Верховный воин спросил:
— Вы сейчас не из казармы?
— Не совсем. Мне пришлось задержаться на несколько минут, так как по дороге я встретил вашего племянника, милорд.
Государь покачал головой. Сейчас он выглядел даже более усталым, чем вчера.
— Не обращайте на него внимания. Он раздосадован вашим воскресением из мертвых.
— Он до сих пор презирает меня за мое происхождение.
— Значит, он глуп, — вмешался Ренард. — Вы уже доказали, что вы в десять раз более рыцарь, чем он.
— Благодарю вас, но сам я сомневаюсь в этом.
— Значит, вы тоже глупы.
— Нет ничего хуже, когда нам приходится ссориться друг с другом, — задумчиво произнес государь Освал.
Он поднес руку ко лбу и едва не опрокинул светильник, стоящий на столе. Хума ринулся к нему, но государь остановил рыцаря взмахом руки:
— Нет, нет, со мной все в порядке. Хотя и не удалось как следует выспаться.
— Вы сможете без излишних волнений выдержать заседание Совета? — спросил его Ренард.
— Я должен на нем быть, что бы со мной ни произошло. Это, конечно, только мое личное мнение, но, если мой племянник, который, должен заметить, действует из лучших побуждений, получит поддержку Совета, рыцарство перестанет существовать.
Хума был поражен. Он знал о разногласиях между Верховным воином и его племянником, но чтобы дошло до такого…
— Почему?
— Беннет, подобно многим из нас, фанатически привержен традициям рыцарства. Но он — из тех вождей, что готовы всех рыцарей Вингаардской Башни немедленно бросить в бой, не думая о том, что этот бой закончится для нас всех сокрушительным поражением.
— Вы не ошибаетесь? — удивился Хума. Беннет всегда казался ему расчетливым и осмотрительным.
— Нет, вы не видели его на советах командиров. Он всегда предлагает молниеносные удары, никогда не думает о последствиях. Сейчас, я полагаю, он еще более жаждет предпринять что-либо безрассудно героическое — в память своего отца.
— Хуме трудно в это поверить, но я знаю Беннета лучше. Я разделяю ваши опасения, милорд, — сказал Ренард.
Посмотрев на Хуму, государь Освал продолжал:
— Надо учитывать еще одно обстоятельство. Беннет никогда не поверит вашим рассказам о волшебном мече, о драконе в пещере, о тайне, открывающей ключ к победе. А я верю. Называйте это верой в Паладайна, если хотите… Да, я верю.
Старый рыцарь вдруг, резко схватившись за голову руками, наклонился над столом.
— Извините, мне надо отдохнуть, — сказал Освал.
— Давайте отведем его к постели, — шепнул Ренард Хуме.
Оба рыцаря повели Верховного воина к кровати и помогли ему лечь. Государь Освал попросил Ренарда:
— Разбудите меня до начала Совета. Вы меня поняли?
Ренард повернулся к Хуме, а затем снова к Верховному воину:
— Конечно. Не беспокойтесь. Спите.
— Хорошо. — И государь Освал почти сразу же уснул.
Рыцари осторожно вышли из комнаты. Закрыв дверь, Ренард сказал Хуме:
— Он хочет, чтобы и вы присутствовали на Совете.
— Что с ним такое? — Хуму беспокоило состояние государя Освала.
— Ему просто надо немного поспать, полагаю. Я останусь при нем. — Ренард улыбнулся: — Все будет хорошо. Вот увидите.
Хума прибыл на Совет одним из первых.
На заседаниях Совета могли присутствовать лишь представители командования и приглашенные рыцари. Хума был смущен. Совет казался ему правящим органом, а ведь выборы Великого Магистра должны быть делом всех рыцарей. Но мнение большинства рыцарей Советом не учитывалось.
Главы орденов Короны и Меча были уже на местах. Арак Снайпер, теребя свою козлиную бородку, высокомерно смотрел на командиров ордена Меча.
Хума никогда прежде не видел рыцаря, сидящего сейчас рядом с государем Снайпером. Это был новый командир ордена Меча. Прежний погиб при отступлении. Новый командир был назначен прямо во время боя. У него было угловатое лицо, словно высеченное из камня, длинные, аккуратно подстриженные усы и необыкновенно густые косматые брови.
Вошел Беннет, и по тому, как повели себя рыцари, стало ясно, кто истинный глава ордена Меча: при его появлении все тотчас замолчали.
Собрались уже все, за исключением государя Освала и Ренарда. Члены Совета терпеливо дожидались их прихода, многие стали вновь оживленно беседовать друг с другом.
Беннет решительно встал и, подойдя к государю Снайперу, что-то сказал ему негромко и резко. Тот ответил ему столь же резко и негромко, и несколько минут рыцари о чем-то спорили. Как Хума ни напрягал слух, он не мог расслышать, о чем же идет спор.
И тут как раз в зал Совета вбежал запыхавшийся Ренард. По его лицу сразу было видно: он чем-то сильно взволнован. Зная, что спокойного и невозмутимого Ренарда вывести из себя практически невозможно, рыцари поднялись со своих мест и замерли. Все понимали: сейчас они услышат скверную новость.
Ренард быстро прошептал что-то государю Снайперу.
Лицо Беннета сделалось совершенно белым, он с силой сжал рукой подлокотник кресла.
Арак Снайпер повернулся к рыцарям и громко сказал:
— Я с глубоким сожалением должен сообщить всем присутствующим, что государь Освал Бакстри, Верховный воин и глава ордена Розы, сражен болезнью, видимо той же самой, от которой скончался наш Великий Магистр. Заседание откладывается. В стране вводится карантин. Государь Освал, вероятно, не доживет до утра.
Ренард, все такой же возбужденный, подошел к Хуме:
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
