ты и есть? Ты и есть отравительница! – зло прошипела она, но смягчилась. – Ладно. Я знаю домик один в лесу. Скрыт он от глаз людских, заброшен давно. Могу тебя там на время спрятать.
– А ты с бабушкой беги! – взволновалась Анисья. – А то не ровен час, найдут вас да выбьют правду, кто ягоды эти сделал…
– Бабушке скажу, – кивнула Малена серьезно. – Спасибо, что предупредила. Но я сбегать не хочу. Должен же за тобой кто-то присмотреть. Пойдем, Анисья, заблудшая душа. Помогу я тебе.
***
Придворный маг, который явился по приказу короля и закрылся в покоях с Драго, тоже не принес утешительных вестей. Теодор обнимал Дану, пытался шептать ей слова утешения. Но она замкнулась в себе и лишь тихо всхлипывала. А когда из покоев, где лежал Драго, вышел придворный маг, то Дана и вовсе сжалась в комочек, будто предчувствуя беду. Так и вышло. Маг подошел к Теодору и отвел его в сторонку, придерживая за рукав.
– Не смогу я вам помочь, государь. Всякую магию на своем веку я перевидал. Но такое… это не обычная магия. Это чары колдовские. А сами знаете, что ведьмы – это редкость, что с их чарами магам справиться не дано. Вот ежели у вас бы колдун знакомый был… то он бы помог. А я не могу, не получается у меня. Прости, государь, за это.
– Я понимаю, – со стоном выдохнул Теодор. – Спасибо и за то, что попытался.
Маг ушел. Дана посмотрела на Теодора опустошенно. И он понял, что еще немного – и она разрыдается. А Теодор не сможет ее успокоить. Ведь шансов больше не осталось. Но к счастью, когда он оставил Дану с сыном, а сам вышел из покоев, где-то внизу, возле парадного входа во дворец, послышались мужские голоса. Среди которых Теодор узнал голос Милада. Он громогласно провозглашал:
– Отведите меня к королю Теодору! Меня и моего друга Камила. Он сможет помочь в его беде!
Глава 25
Миладу не спалось. Он ворочался с бока на бок, какое-то плохое предчувствие не давало покоя. Милад вздохнул, выходя на улицу, как был. Чтобы хоть свежий воздух голову проветрил, может, сон нагнал. Непривычно все-таки в пустом доме, без жены под боком. Пусть и не любила его Дана никогда, но все равно во сне хоть в охапку сгрести можно было, носом зарыться в шелковистые волосы. А теперь никого. Ни жены, ни сына.
Кожу пониже ключиц остро, до шипения с губ кольнуло. Будто какой-то проказник шилом ткнул легонько! А в следующую секунду Милад увидел яркую вспышку. Он схватился за кристалл, висевший у него на шее. Так и не смог выбросить или закинуть в дальний угол сундука – воспоминание о сыне все-таки. А сейчас колдовская вещица ярко засияла, задрожала в руке.
– Драго… – выдохнул Милад одними губами. – Что с тобой, сынок?
По кристаллу внезапно пошли трещины. Милад едва не выронил его из рук, видя, как змеятся маленькие черные расколы. Не успокоились они, пока не изъели весь кристалл насквозь, пока он не осыпался пылью, погасшей за доли секунд.
«Беда! Беда случилась с моим Драго!» – промелькнуло в голове Милада.
Не раздумывая, он бросился в дом. Накинув поверх рубахи и штанов старенький жилет, кое-как подбитый мехом, Милад со всех ног побежал к лесу. Без факела, без свечи, без лучинки даже… Не думал сейчас Милад о том, что можно в болотах сгинуть или просто через корягу перецепиться да ногу себе сломать. Не думал о зверях лесных, об опасности заплутать в темноте. Сердце бешено колотилось от мысли, что с Драго могло что-нибудь произойти. А потому не замечал Милад ни пронизывающего холодного ветра, ни хлещущих по лицу и плечам веток.
Впереди показались болотные огоньки. Они плясали, вились между деревьев, ускользали от взгляда.
– Камил! Камил! – закричал Милад, что есть сил.
Придерживаясь за стволы деревьев, перебираясь через коряги и камни, он упрямо пробирался вперед. Под ногой чавкнуло, и сердце оборвалось. Так недолго и в болотах сгинуть, они и днем опасны, тем более ночью! Но Милад не мог, не мог ждать до утра, когда его мальчик, его ребенок был в опасности. На веточке куста рядом что-то зашелестело. Милад дернулся, увидев поблескивающие глазки. И отшатнулся. Ведь у нормальных змей в темноте глаза не светятся! Но он узнал эту змейку.
– Отведи меня к хозяину своему! – взмолился Милад, но змейка махнула хвостом, и ее и след простыл.
Милад уже был готов впасть в отчаяние, когда раздались шаги, и из-за деревьев вышел Камил.
– Камил! – бросился к нему Милад, хватая за рукав. – Беда у меня! Сердцем чувствую, случилось что-то с Драго! Камень твой волшебный светом ярким засиял, а потом, потом…
Милад тараторил это, как напуганный ребенок. Едва не дрожал от страха за сына. Камил перехватил его за плечо, готовый встряхнуть, как дурного щенка.
– Говори толком, Милад! Что после света было?
– Трещины черные по нему пошли, и он р-раз – и в пыль рассыпался… – после этих слов Милад похолодел, ведь повисло тяжелое молчание. – Почему ты молчишь, колдун? Плохо дело?
– Плохо, – не стал врать Камил. – Значит, другое колдовство твоего сына коснулось. Темное, страшное. Со свету свести его кто-то хочет, между жизнью и смертью мальчонка!
– Разве не помогут ему лекари и маги во дворце? Наверняка, Теодор при себе лучших из лучших держит!
– Не помогут, – качнул головой Камил. – Магия их, нынешняя, ученая, – это одно, а колдовство древнее – совсем другое. Как волк с лисой – разное зверье, хоть и то, и то на четырех лапах. Я их правилам и премудростям, пасам боевым не учен, заклятий сложных не знаю. А их маги по камням читать не умеют, кости жабьи не заговаривают, след вынимать и по нему врага портить не могут… В общем, помочь сможет только тот, кто и сам колдовство ведает! Пойдем скорее! Во дворец нам нужно! Пока не стало слишком поздно.
***
Я сидела у постели Драго, не отходя от него ни на минуту. В покоях горело несколько свечей. Их свет ложился на побледневшее личико сына. Теодор мучительно хотел быть рядом – это было видно по глазам. Но кто-то должен бороться, сражаться, действовать.
