кончиками пальцев по плечу Теодора, по обнаженной коже в разорванном вырезе рубашки. – А что ко мне не заходишь? Умаялся с делами своими королевскими, муж мой? Так докажи мне сейчас, что никого у тебя нет в сердце и мыслях?
Анисья прижалась губами к основанию его шеи. Обманчиво покорная. Ведь моя ладонь скользнула под его рубашку уже снизу, оцарапывая легонько живот, бесстыдно стремясь к брюкам. Глаза затаенно сверкали. Пусть бы только попробовал Теодор из этой ловушки вывернуться!
Теодор немного расслабился, когда Анисья весь свой запал растеряла, да прильнула к нему нежно. И погладил ее по голове, как зверушку, свысока немного. Отстраниться, отодвинуться попытался, но не тут-то было.
– Да, дел королевских много было. Вот, гонец с соседнего королевства приезжал давеча. Хочешь, новости о нем расскажу? – быстро предложил Теодор, надеясь, что отвлечет, а потом разболтает ее на планы коварные или сбежит хотя бы по-тихому.
Анисья покачала головой.
– Что все о делах… лучше о делах сердечных поговорим?
– У меня в сердце лишь дитя мое! – пафосно заявил Теодор, кривя душой, и подвинул слегка Анисью на диван, чтобы подальше от него сидела. – Драго все мысли мои и сердце то занимает! С ним все время провожу свое. Ребенок же! Не хочу отдавать наставникам, после жизни в деревне дрожит весь, еще наругают. Расстроят малыша! Сам с ним вожусь, учу всему, что знаю! – заговаривал Теодор зубы Анисьи да на дверь поглядывал. – А ты… с Даной да Драго поладила? – он подпустил строгости в голосе. – Не то смотри, прознаю, что козни строишь из ревности, поплатишься ты у меня!
Нарочно запустил руку в косы ее светлые и потянул с силой, откидывая ее голову назад, показывая, что не шутит.
– А ты покажи, как поплачусь! – азартно выдохнула Анисья, глядя на Теодора. – Может, и мне счастья такого хочется, ребенка от тебя! Брата для Драго твоего… А ты меня вниманием своим не балуешь.
У нее едва зубы не свело от такой откровенной лжи. Это раньше Анисья была готова идти долгим путем. А сейчас… твердо решила, что Теодора со свету сживет, а Драго с Даной вышвырнет к чертям собачьим! Скажет, что нагуляла она щенка на стороне, а потом захотела поживиться богатством государевым! Придумает Анисья, как избавиться от них! Но торопиться нужно было.
Анисья перехватила лицо Теодора ладонями, снова притягивая к себе, целуя, слегка прикусывая губу. А потом обвила его за шею руками, опрокидывая прямо на себя, на диване, выгибаясь всем телом под ним.
Глава 23
Не выдержал Теодор, когда руки Анисьи обвили его тело, будто змеи. Когда злобой засверкали ее голубые кукольные глаза. Пустые и бездушные, будто нарисованные. Не ответил он на ее поцелуй. Противно ему стало. И Теодор резко перехватил ее запястья, сдавил до синяков, отбросил от себя, и вправду как змею подколодную.
– Анисья! – прикрикнул Теодор зло, вставая и нависая над женой в полный рост, пока она, еще не успев опомниться, лежала на ковре у его ног. – Ты совсем страх потеряла? Что ты вытворяешь?
Его голос звучал грозно. Теодор встряхнул волосами и поправил разорванную рубашку, сам чувствуя себя, будто силой его взять пытались.
– А что? – дерзко выдохнула Анисья.
– Пришел я к тебе с добром, побыть рядом, нежностью одарить, а ты меня неволить решила? Может, хлыст бы еще взяла да, как жеребца племенного, охаживать начала, чтобы потомство я тебе скорее сделал? Я уже давно с тобою вместе, Анисья! И как-то ребенка не видать. Может, не во мне дело, а в тебе, а? Может, жену мне новую поискать? Вон, аруанская принцесса, кровь с молоком, спит и видит, как место твое занять! Будь тише воды, ниже травы, тогда, может, пожалею я тебя. Во имя… чувств наших крепких, – не выдержал Теодор и усмехнулся, сам своим словам не веря.
Из покоев, не обернувшись, вышел он. Зная, что за его отповедью взрыв последует… Только не жаль ему было Анисью. Не он был ей нужен. Ребенок, наследник, выгода. Гадко от этого было, будто тело Теодора – так, в придачу, а сердце… оно и вовсе не в счет.
– Так может, заходить ко мне в покои нужно чаще, чем раз в полгода?! – прошипела Анисья вслед, хватая с дивана бархатную подушку, бросая вслед Теодору.
На глазах у нее кипели злые слезы. С первого дня, как поженились, она вынашивала в себе план. Родить наследника и избавиться от его папочки! Только со дня знакомства Теодор был холоден к ней. Как и она к нему. И долг они супружеский исполняли именно, как долг и повинность!
Анисья взвилась на ноги, наскоро одеваясь, выскакивая из покоев. Да так быстро, что едва не упала, споткнувшись. Придержавшись за стену, она выкрикнула ему вслед:
– Видно, пыл ты весь свой на государственные дела растратил, да, Теодорушка? Или на девку свою? Хватает на нее огня твоего? Раз на меня не хватает! Может, со дня нашей свадьбы к ней в деревню наведывался? Да только пожалеешь ты еще об этом! – и со злыми слезами Анисья бросилась прочь, чтобы успокоиться и придумать новый план.
***
Теодор промчался по коридору, вверх по лестнице, в свой кабинет. И даже не закрывая дверь, схватил вазу из дорогого фарфора и швырнул о стену.
– Ненавижу свою жизнь! Я хочу быть свободным! – заорал Теодор, не выдерживая напряжения, ладонь наткнулась на осколки, и кровь обагрила рукав белой рубашки. – Хочу любить того, к кому тянется сердце! Ненавижу долг, ненавижу власть королевскую и жизнь свою опостылевшую! Ненавижу, что решил без любви жить, по расчету женился! Что тогда за Дану не боролся, отступил, услышав, что замуж вышла! Из гордости все изгадил! Ребенка потерял на столько лет, жениться мог по любви, не прятать чувства свои под маской благочестия сейчас! Я просто хочу любить и быть любимым, неужели так много прошу от жизни?!
Теодор схватил мраморную статуэтку орла и в зеркало швырнул, да пригнулся, когда осколки по всему кабинету брызнули. Лицо только прикрыл в отчаянии, едва не до слез доведенный. Терпеть не мог, когда его, как птицу в клетке, неволили.
Анисья сегодня будто ошейник на шею набросила да затянула туго. Не быть Теодору счастливым в этом дворце. Вот бы и правда церковь развод дала. Не то
