Кэролайн предпочитала простую еду. Она пила чай с молоком, но без сахара. Когда солнце освещало ее волосы, они приобретали удивительный оттенок...
– Похоже, ты где-то в другом мире, дорогой. Чем заняты твои мысли?
Николас вздрогнул и поднял голову, поднеся ко рту чашку. Боже, он уже грезит наяву, как одурманенный глупец!
Что ответить матери? Сказать ей, что он все время думает о леди Уинн, которая должна пробыть с ним еще два дня для плотских утех в соответствии с их договоренностью? Он не питал иллюзий: мать, должно быть, слышала о пари, хотя до сих пор ничего не говорила об этом. Тем не менее, он не сомневался, что она не одобряет этот непристойный мужской спор. Однако то, что сделано, уже не изменишь. Нельзя отменить пари, занесенное в соответствующую лондонскую книгу записей, и те пять впечатляющих дней, проведенных с Кэролайн.
Правда, в сделке было оговорено семь дней, следовательно, она должна ему еще два дня. Она отказалась от дальнейших встреч с ним, но, может быть, ему удастся изменить ее решение. Эта мысль постоянно преследовала его.
– У меня была тяжелая неделя. – Николас поставил свою чашку с излишней осторожностью рядом с тарелкой и коснулся салфеткой губ. – Прости за то, что отвлекся.
– Я прощаю тебя, дорогой, однако мне хотелось бы знать, чем вызвано такое выражение на твоем лице. – Мать неодобрительно смотрела на него через стол, помешивая горячий шоколад.
– Какое выражение? – Николас вздохнул. Конечно, он не должен постоянно думать о Кэролайн. В том, что его поведение вызывает вопросы, виноват он сам.
Однако он не мог выбросить ее из головы.
Его мать изящным движением приподняла красивый фарфоровый сосуд и добавила горячего шоколада в свою чашку, но при этом ее внимание было приковано к Николасу.
– Ты выглядишь так, словно все время вспоминаешь о чем-то очень приятном, и на твоем лице появляется улыбка.
Вдовствующая герцогиня Роудей всегда отличалась проницательностью. Однако Николас был не в настроении отвечать на вопросы, а если бы решил говорить правду, едва ли ей понравились бы его ответы. Возможно, она даже не поверила бы ему. Он никогда прежде не был всецело поглощен мыслями о женщине.
До настоящего времени.
– Кажется, ты мысленно находишься в каком-то другом месте, – продолжила герцогиня. – Ты всю неделю был каким-то тихим и отказывался сопровождать нас повсюду.
Она была права. Он избегал посещения обычных званых вечеров и различных представлений в основном потому, что опасался встретиться там с Кэролайн.
В то же время он испытывал мучительное желание увидеть ее. Обычно он был способен здраво оценить свое душевное состояние. Его нынешнее смятение напомнило ему чувство, которое он испытал десять лет назад к Хелене. Только тогда это было слепое юношеское увлечение, а теперь он уже не мальчик.
– Я чрезвычайно занят сейчас, – сказал Николас, стараясь придать своему голосу по возможности спокойную интонацию.
Но мать трудно обмануть. Она скептически посмотрела на сына:
– Ты всегда ужасно занят, Николас. Вот только – чем? Алтея тоже обратила внимание, что ты выглядишь каким-то отрешенным.
По-видимому, все женщины в доме подвергают его психоанализу, подумал Николас с грустной улыбкой. Это ему совсем не нужно.
– Я озабочен текущим политическим конфликтом. Мы обсуждали с министрами все – начиная от просьбы Веллингтона дать ему еще солдат и кончая санкциями в области сельского хозяйства.
– Поэтому ты стал рано ложиться спать и вставать на рассвете? – иронически заметила мать, пристально глядя на него, и Николас почувствовал себя так, словно ему пять лет и его поймали на бесстыдной лжи. – Обычно у тебя был совершенно иной распорядок дня, хотя дебаты в парламенте всегда присутствовали. Мне кажется, ты что-то скрываешь, но не знаю почему.
На самом деле, вернувшись из Эссекса, Николас плохо спал. Ему недоставало Кэролайн, лежащей рядом с ним, такой теплой и желанной, когда он с радостью встречал с ней восход солнца.
– Ты планируешь посетить бал у Харрисона сегодня вечером? Чарлз и Алтея собираются пойти в оперу, и я надеюсь, ты будешь сопровождать меня.
Как можно отказать ей?
– Почту за честь оказать тебе такую услугу. И, пожалуйста, перестань тревожиться обо мне. – Николас встал из-за стола, поцеловал мать в щеку с любовью, которая не была притворной, несмотря на то, что ему не хотелось оставаться с ней для дальнейших расспросов, и вышел из комнаты.
Он не лгал ей, но и не был правдив. Нельзя сказать, что у него все плохо, просто кое-что было не так, как хотелось бы. Мысли о Кэролайн преследовали его не только за завтраком. Прошлой ночью он долго не мог уснуть, мечтая о ее теплом теле с шелковистой кремовой кожей, о ярких золотисто-каштановых волосах, разметавшихся по его груди, и о горячем наслаждении с легкой примесью аромата ландышей. – К его стыду, он просыпался в поту среди смятых простыней, не говоря уже о возбужденной плоти, чего не было с ним с юношеских лет.
Он решил посетить свой конный завод, где давно не был. Предстоящая неделя обещала быть насыщенной деловыми встречами, и его расписание не оставит времени на размышления о том, чем занимается несравненная леди Уинн с Дереком.
Впрочем, едва ли тот мог устроить свидание с Кэролайн немедленно, поскольку был обременен государственными делами и, следовательно, вынужден на некоторое время отсрочить общение с ней.
Управляя лошадью, Николас внезапно обнаружил, что до боли стиснул зубы, думая о прерванном любовном свидании. Тряхнув головой, он постарался избавиться от этих мыслей, хотя воспоминание о том, как Кэролайн отвергла их совместное возвращение в Лондон, было еще достаточно свежо. Однако он не мог винить ее за то, что она не желала скандала в своей жизни и потому приняла такое решение.
Но как будут развиваться события дальше?
Езда верхом на окраину города не доставляла удовольствия, так как улицы были мокрыми от дождя, продолжавшегося в течение последних нескольких дней, тем не менее ему было гораздо лучше на воздухе, чем в душной атмосфере комнат для совещаний или в своем кабинете. Старший конюх приветствовал его широкой улыбкой и дружеским похлопыванием по спине крепкой рукой. Социальное положение герцога не имело значения, когда дело касалось чистокровных лошадей. В конюшнях О'Брайен был королем, и Николас безоговорочно доверял ему, особенно после неоднократных побед в скачках.
Конюшни содержались в полном порядке. Они были построены из камня и отделаны внутри полированным деревом. В стойлах, расположенных длинными рядами, чувствовался свежий запах сена и овса с неизбежным легким оттенком навоза. Конюшни были усовершенствованы в соответствии с современными требованиями, чтобы быть достойными лучших лошадей Англии, и Николас всегда испытывал какое-то умиротворение среди этих животных, к которым относился почти как к детям.
