были заняты поддержкой молодой Императорской четы, ожидающей в ближайшее время рождения первенца, Павел, вернувшийся из Англии не солоно хлебавши, начал активную кампанию по возвращению Ольги. Правда, оказалось, все не так просто. Теперь Лёля бегала от него. Она не появлялась на балах, где ждали Великого Князя. Когда они оказались в Мариинском театре на одном балете, Ольга, как только заметила Его Высочество, сбежала после окончания первого акта. Павел отправил любимой записку, в которой просил о встрече, но ответа не получил. Тогда Великий Князь послал Ольге шикарный гарнитур из немецкого черного агата, который он купил специально для мамы Лёли в Дармштадте, поскольку он должен был подчеркнуть глубину ее смоляных глаз и белизну кожи. Но госпожа Пистолькорс подарок вернула без единого слова.
Павел стал писать Ольге письма. Он умолял ее не пятнать себя интрижкой с князем Лейхтенбергским, просил дать ему возможность объясниться. Ответа не было.
Лишь Марии Павловне было под силу уговорить подругу встретиться с бывшим возлюбленным, однако она долго не желала вмешиваться, пока пьяный Павел не явился к Владимиру и не рыдал сутки о своей любви к Пистолькорше. Тут уже взмолился супруг, и Великой Княгине пришлось сдаться. Михен убедила Лёлю, что встреча необходима, пусть даже для того, чтобы расставить все точки над «i» и положить этой истории конец.
Ольга согласилась увидеться с Павлом на углу набережной Мойки и Фонарного переулка, недалеко от дома, где жила ее мать. Пиц прекрасно знал это место. Рядом красовался дворец Юсуповых. Там запросто можно было нарваться на Зинаиду Николаевну, которая немедленно рассказала бы все Сергею и Элле. Но Павел так измучился, что ему было уже решительно безразлично, что подумают о нем братья и другие родственники.
Лёля намеренно решила устроить рандеву только на улице, чтобы холод не способствовал долгому объяснению. Павел, увидев возлюбленную после длительной разлуки, дрожал то ли от переизбытка чувств, то ли из-за пробирающей насквозь стужи. Он что-то, торопясь, бубнил посиневшими губами про свою неугасаемую любовь, о том, как жестоко он страдал без Ольги, и что разлука их смерти подобна. Лёля слушала его лепет, не глядя в его сторону. Он обходил ее и пытался заглянуть в лицо. Но Лёля снова отворачивалась. Выражение лица ее было Павлу незнакомо. В былые времена Ольга всегда ему улыбалась – восторженно, игриво или нежно, а теперь она, всем видом давала понять, что оскорблена в своих лучших чувствах и нанесенную страшную обиду смыть можно, пожалуй, лишь кровью.
– Умоляю, дай мне шанс вернуть тебя! – закончил свою пламенную речь Павел.
– Вы же утверждали, что сердце Ваше занято покойной супругой и мне там места нет…
– Вы неверно истолковали мои слова! Конечно, Аликс всегда будет жить в той части моей души, что относится к прошлому. Она – мать моих детей, и я не могу забыть ее.
– Никто и не просил об этом… – Ольга раздражалась, когда ее начинали представлять злодейкой, которая требует, чтобы любые воспоминания о покойнице была стерты из памяти.
– Но ты для меня – единственная, о ком я мечтаю сейчас и буду мечтать завтра, и через год, и всю оставшуюся жизнь! Значит, вечность в моем сердце – твоя!
– Разве можно полюбить дважды? Вы же сами утверждали, что истинная любовь приходит лишь раз?
– Да, и для меня единственная любовь – это ты! Я теперь это очень отчетливо понимаю!
– Видите ли, Ваше Императорское Высочество, я, к несчастью, больше Вам не верю! Один раз я уже открылась Вам, пустила в свою жизнь, разрушила из-за Вас семью и что? Как я могу быть уверена, что Вы не устанете от меня через пару месяцев вновь? Нет, больше я не позволю Вам разбить мое сердце.
– Теперь все по-другому! У меня было время разобраться! В этот раз я уверен в себе, в своей любви!
– А во мне этой уверенности нет. Я не могу Вам довериться.
– Поверь, я докажу свою искренность!
– Не представляю, что нужно сделать, чтобы ожило растоптанное Вами чувство…
– Умоляю, разреши мне доказать!
– Я не могу Вам запретить, Ваше Высочество! Но имейте в виду, что это будет непросто. Легче сдаться сразу…
– Я не сдамся никогда! – Павел улыбался. Он знал, что добьется своего, как бы долго она не сопротивлялась и не отталкивала его. Как бы любовь не пряталась за обидой, ее сияющие лучи были заметны в опьяняюще-коньячных Ольгиных глазах.
ХV
У Императорской четы родилась прелестная, крупная девочка Ольга, и фокус внимания Сергея вновь перенесся на младшего брата. Возобновились разговоры о дивизии в Москве. Вероятно, до генерал-губернатора Белокаменной дошли некоторые настораживающие слухи.
Павлу необходимо было принять окончательное решение. Если он переберется в Москву, на романе с Ольгой, которую он еще не вернул, можно поставить крест. Ждать его она не будет. Расстояние разведет их окончательно.
Кроме того, Павлу хотелось жить своим умом. Он не сомневался, что Сергей любит его и желает ему лишь счастья, но у Пица уже какое-то время было ощущение, что он проживает не свою историю, будто он герой не своего романа. Все его поступки направлялись старшим братом, либо он внутренне сверял, одобрит ли тот или иной шаг Сергей. Павел постоянно находился в напряжении, потому как нелегко было соответствовать заданным старшим братом высоким стандартам. Пиц вечно пытался прыгнуть выше головы, что было весьма утомительно даже с его длинными ногами. Он устал бесконечно оправдываться, устал изображать послушного мальчика. Ему, в конце концов, был четвертый десяток. Положа руку на сердце, с весельчаком Владимиром ему было легче, чем с вечно печальным Сергеем, который и сам страдал от своей меланхолии. Каждый хорош в свою пору, не всегда хочется дубового хмеля коньяка, иногда душа просит искр шампанского. Когда-то было сказочно в Ильинском, но это время ушло. А Сергей постоянно бередил прошлое. Он невольно заставлял Пица стыдиться своей недостаточной, поверхностной скорби по покойной Аликс. Это было невыносимо.
Павел набрался храбрости и сообщил Сергею в письме, что отказывается от дивизии в Московском округе. В ответ на что, он получил жесткую отповедь. Старший брат обрушился на Павла за нежелание служить в армии в провинции, за стремление к разгульной столичной жизни. Досталось и Владимиру с Алексеем, которые заплыли жиром сытой жизни и ценили лишь удовольствия. Сергей догадался, что на горизонте Павла снова замаячила Пистолькорша, к которой младшего брата тянуло словно магнитом. Но теперь тягаться с этой манкой дамой Сергей не мог. Проклятая английская принцесса. Если б она не кочевряжилась, все могло бы
