ради победы.
Роланд важно кивнул:
— Ради победы, — эхом повторил он. — Мы воины, — сухая, но все еще крепкая рука легла на мое плечо, — мы сражаемся ради победы. Мы или видим ее, или не доживаем до поражения. Третьего не дано.
Я согласно кивнул. Роланд вдруг помрачнел. Наверное, вспомнил что-то из своего прошлого. Но, спустя пару мгновений, морщинистое лицо вновь посветлело.
— Спасибо за компанию, — он слегка склонил седую голову. — До твоего прибытия, меня здесь понимала только Ярра. Она тоже воин.
— Я заметил, — слишком уж близкое знакомство с боевыми навыками орчихи все еще оставалось свежим в моей памяти.
— Ты же говорил, что идешь к Шарлотту, да? Передавай его жене мои наилучшие пожелания.
— Обязательно.
— Что ж, всего доброго. — Пожелал мне старик.
— И тебе…
— Я все сделал! — ко мне подбежал раскрасневшийся Драмси. — Я передал мэру письмо. Он даже угостил меня куском ягодного пирога!
— Вижу, — следы от этого самого пирога все еще оставались вокруг растянувшегося в улыбке рта гомункула. — Спасибо тебе за помощь.
— Пожалуйста! — Драмси уже собрался уходить, как вдруг передумал и спросил: — А что такое инквизиция?
— Что? — Роланд резко развернулся.
— Мэру пришло письмо с печатью инквизиции, — ответил я рыцарю.
Роланд заметно побледнел, но быстро взял себя в руки.
— Так что такое инквизиция? — повторил свой вопрос Драмси.
— Это те, кому лучше не доверять, — тихо ответил ему старый рыцарь.
— Тогда все плохо, — пробормотал гомункул и начал ковыряться в носу.
— Почему? — я подошел к нему ближе. — Мэр вскрыл письмо при тебе? Что там было?
— Точно не знаю. — Драмси пожал плечами. — Но Шарлотт сказал, что инквизиция скоро будет здесь…
— Господь всемилостивый, — выдохнул изменившийся в лице Роланд и покачнулся, — помоги нам…
18. Вот и поговорили
Очередное утро в волшебной деревне, которая больше походила на дурдом, началось с духоты и огородных работ. На самом деле я ничего такого не планировал, но, выйдя на крыльцо, неожиданно проникся атмосферой фермерства и отправился на борьбу с сорняками, пока солнца не поднялись еще выше.
К тому же, моя соседка так и не объявилась, а без Адалинды я понятия не имел, что делать с информацией о прибытии инквизиции. Да и культ местный мне вроде бы ничем не мешал. А если ничего не мешает, значит, самое время заниматься своими делами.
Энтузиазма моего хватило ненадолго. Повыдирав все, что росло не там, где мне бы хотелось, я устроил перекур, за которым ко мне присоединился Семеон. Древень, или энт, пришел со стороны леса и встал у забора, старательно изображая огромное дерево.
— Как дела, Семён? — несмотря на минувшие события, настроение у меня было хорошим. К тому же мне удалось выспаться, что значительно повышало шансы сохранить позитивный настрой хотя бы до обеда.
Семеон со скрипом повернул голову:
— Утром птицы пели о том, что ты занялся урожаем. Я не поверил и решил сам посмотреть.
— И что, удивлен?
— В какой-то мере, — кивнул Семеон. — Нираиада говорила, что ты ни за что не станешь ухаживать за растениями.
— Я полон сюрпризов, — после перекура пришла пора поливки — денек обещал быть очень жарким.
Пока я возился с колодцем и лейкой, Семеон слушал чириканье птичек и шум ветра. Ну или чем там обычно древни занимаются? В любом случае, помогать мне он не собирался. Но я и не настаивал — сам вполне справляюсь.
Дело-то не хитрое. Знай себе поднимай ведро за ведром из колодца, переливай в лейку и увлажняй почву, чтобы на ней выросло то, что посадила дриада. Что он посадила — понятия не имею, но, очень надеюсь, что оно съедобное.
— Ничего себе! Вы работаете⁈ — за забором появился Парр. Выглядел он куда бодрее и жизнерадостнее, чем вчера.
— Представь себе, — поначалу я хотел послать парнишку на три буквы, но не стал так быстро выходить из состояния духовного равновесия, которое обрел совсем недавно. Зря, что ли к психологу ходил⁈
— Вы вон там не полили, — указал Парр.
Он залез на забор и теперь сверху оценивал плоды моей работы.
Скрипнув зубами, я вернулся чуть назад и полил из лейки участок сухой земли.
— И вот здесь еще! — не унимался ученик мага. — А еще вон там и вон там! И лейте больше, чего вы воду жалеете? Ее ж тут полно!
— Угу, — духовное равновесие стремительно испарялось.
— Потом еще раз пройдитесь везде. Сейчас ужасная жара…
— Ужасную «Жару» сняли в России в две тысячи шестом году. — Сухо выдал я, вспомнив очень сомнительный фильм с диким желтым фильтром. — А у природы нет плохой погоды.
— Это вы еще не видели, как у нас штормит. Тогда бы про плохую погоду даже не заикались!
— А я итак не заикаюсь. Или ты слышишь плохо?
Несмотря на прозвучавшую в моем голосе угрозу, Парр продолжил беззаботно махать волосатыми ногами и раздавать советы:
— Надо улить прямо все, чтобы прок был! Несите еще воды. Надо больше лить!
— Да-да…
Поход к колодцу и обратно. Снова комментарии Парра:
— Вот, другое дело! Теперь лейте тут и там! Да не двигайте лейкой так быстро!
— Твою мать, советчик! — мое терпение лопнуло. — Если ты сейчас хлеборезку не захлопнешь, я свои грядки кровью полью!
— А откуда вы возьмете?.. — Парр наткнулся на мой выразительный взгляд и заметно побледнел. — Понял… Хорошего вам дня, господин Злой!
— И тебе, — процедил я сквозь зубы.
Парр проворно спрыгнул с забора и был таков. Но свято место пусто не бывает. Не прошло и десяти минут, как ко мне явилось ее королевское величество собственной персоной:
— Давно не виделись, — в тонком голосе Фалантаэль читалась обида.
— А ты что, уже соскучилась? — буркнул я, не отрываясь от своего занятия.
— Вовсе нет! — королева фей вздернула острый носик. — А уже нашла тебе замену!
— Очень за тебя рад.
— Я явилась лично, чтобы сказать тебе: между нами все кончено!
— Ага, — поставив опустевшую лейку на землю, я перелил в нее воду из ведра и направился
