– Что-то вот занесло, – пробормотала я, понимая, что отвлекающий маневр у меня выходит никудышный.
– В коридор или в конкретную комнату? – уточнил мужчина, и я сделала шаг назад к колонне.
– На что это вы намекаете?
– Я не намекаю, я выясняю, что вы так поздно делаете в мужском общежитии.
– Гуляю, – уныло пробормотала я.
Внезапно протянув руку, Дакар ударил по колонне.
– Вы не видели здесь бабулю Августу? – Ректор одернул костюм, беря себя в руки.
– Бабулю? Здесь? – Я надеялась, что удивляться у меня получается правдоподобно. – Нет, конечно, что ей делать ночью в мужском общежитии?
– Ну не знаю, может, то же, что и вам.
Против воли у меня вырвался смешок. Он и не представлял, насколько оказался прав. Но похоже, мое веселье ректор истолковал превратно.
– Вы были у адепта Айка Граса?
Смеяться сразу расхотелось. Не знаю как, но ректору удалось угадать с первой попытки, и если он сейчас пойдет к Айку, то застанет там очень любопытную сцену.
– Значит, я прав, – тут же сделал выводы ректор и сделал шаг ко мне. Я попятилась, увеличивая расстояние и ненавидя себя за то, что не могу мгновенно придумать блестящую отмазку.
– И давно вы с ним вместе?
Мой мыслительный процесс остановился, я удивленно уставилась на ректора. Он считает, что у меня с Айком что-то есть? Это сулило как минимум одну хорошую новость: он не подозревает, что действительно творится в комнате. Тем не менее у меня язык не повернулся подтвердить его слова.
– Мы с ним друзья.
– Правда? – Облокотившись рукой о колонну, к которой я прижалась спиной, Дакар склонился, заглядывая мне в глаза. – Вы переписываетесь, флиртуете на занятиях, назначаете друг другу встречи, а последние недели постоянно переглядываетесь. Вы прекрасно знаете, где его комната, и, похоже, не раз там бывали.
– Погодите, – я поняла, что наш разговор ушел совершенно в другую сторону, – вы что, ревнуете?
– Вы моя невеста, – заявил мужчина, глядя мне прямо в глаза и избегая ответа на вопрос.
– Ага, фиктивная, – понизив голос, прошептала я.
– Правила академии запрещают бродить по ночам в общежитии адептов другого пола.
– Уж определитесь, вы меня как адептку осуждаете или как фиктивную невесту?
Моя взгляд опустился ниже, на его губы, и внезапно темнота, окружающая нас, и эта близость снова заставили мое сердце забиться чаще.
– А обязательно выбирать?
Я промолчала, чувствуя, что кольцо подталкивает меня говорить и делать то, о чем я впоследствии наверняка могу пожалеть. Но у меня еще хватало сил держать себя в руках. Только в этот раз кольцо, похоже, действовало не на меня.
– Что вы делаете? – прошептала я, понимая, что ректор не торопится отстраниться, но продолжает колебаться, словно хочет меня поцеловать так же сильно, как и я его.
– Вы хотите, чтобы я вас сейчас отчитал как адептку или как невесту? – тихо спросил он.
– Фиктивную, – сглотнув, поправила я его, понимая, что мне все сложнее удается скрывать свое волнение.
– Как адептку или невесту? – упрямо повторил он, упорно игнорируя мою поправку.
– Я первая спросила.
Напряжение, повисшее в воздухе, осязалось физически, и желание хотя бы прикоснуться к нему становилось все сильнее. Чертово кольцо!
– Юна… – Он закрыл глаза, все еще упираясь рукой в колонну и удерживая себя в шаге от меня. – Юна, если не хочешь, чтобы я тебя поцеловал, тебе сейчас лучше уйти как можно быстрее.
– Странные у вас понятия о наказании, – пробормотала я, оставаясь на месте и не в силах сделать ни шага.
И он не выдержал. Его рука дрогнула и, придвинувшись ко мне, он прижал меня к колонне, целуя. Боже, как я была рада, что он сорвался! В то время как его руки легли на мою талию, прижимая меня к себе ближе, я закинула свои наверх, касаясь его шеи. Я уже не думала о кольце, а только о том, что не хочу, чтобы это прекращалось. И, судя по жадным поцелуям, не я одна. Из головы давно вылетели Шета и бабуля, решающие проблемы с Исаром. Мои руки скользнули между полами пиджака, касаясь рубашки, и я прижалась еще ближе. Его губы переместились на мою шею как раз в тот момент, когда на весь коридор раздался громкий вопль. Мужчина тут же отпрянул от меня и, развернувшись, поторопился на звук. Туман в моей голове, да и что скрывать, подкашивающиеся ноги не сразу позволили вспомнить, как я оказалась в этом коридоре, а когда вспомнила и кинулась следом, было уже поздно. Распахнув дверь комнаты Айка, ректор стоял на пороге с серьезным лицом. Боясь представить, как изменилась картина за время моего отсутствия, я несмело приблизилась. Когда заглянула в комнату, увидела там Шету, бабулю и Айка.
– Значит, просто гуляете? – поджав губы, ректор сурово взглянул на меня и шагнул в комнату, оглядывая троицу. Даже когда он не смотрел на меня, я чувствовала, насколько он зол.
– И что же вы все тут делаете? – Дакар обвел присутствующих внимательным взглядом, но меня куда больше интересовало, почему компания не в полном составе.
Айк, со взъерошенными волосами и красным следом на щеке, оглянулся на Шету и бабулю, явно не зная, что сказать.
– И что здесь делаешь ты? – Ректор недовольно посмотрел на свою бабушку, которая с невозмутимым видом стояла между двух проказников.
– А вот это тебе, внучек, знать не обязательно, мало ли чем я ночью в комнате у парня занимаюсь.
Айк вытаращил глаза, оглянувшись на бабулю. Но ректора было не провести.
– А если серьезно?
– У Айка есть хорошее сонное зелье, – влезла я, и тут же пожалела о сказанном.
Дакар оглянулся на меня через плечо, и взгляд его никак нельзя было назвать приветливым. Зато бабуля поняла мою идею и тут же подхватила ее.
– Хороший парень у тебя в академии растет, талантливый, вот Шета и отвел меня к нему за зельем.
Аден вновь повернулся к троице.
– Почему тогда отсюда доносились крики?
– Она меня своей тростью била, – нашелся Шета, указывая на бабулю.
– А нечего было лапы куда не надо совать, – не осталась бабуля в долгу, но я-то знала, что они оба врут.
– Почему тогда я почувствовал всплеск твоей магии? – не сдавался ректор.
– Потому что я помогала парню! – Бабуля треснула тростью по полу. – И как ты разговариваешь со своей бабушкой?!
Ректор отступил обратно к выходу, и я сместилась в сторону. Распахнув дверь, он весьма выразительно показал всем на нее.
– Уже ночь, все немедленно должны направиться в свои комнаты.
Бабуля с Шетой в этот раз не стали спорить. Они молча покинули комнату, и я вышла следом за ними. Последним вышел ректор, закрыл за собой дверь и выразительно посмотрел на нашу троицу.
– Надеюсь, в этот раз вы дойдете до своих комнат, – сухо заявил он и, быстро обогнув нас, ушел в сторону лестницы.
– Кажется, сильно разозлился, – шепнул Шета, когда его спина скрылась в проходе и мы двинулись следом.
– Причем на меня, – тихо заметила я, коснувшись кольца.
– Аден не умеет злиться, – отмахнулась бабуля, – вот увидишь, утром уже все забудет.
Хотелось надеяться. Похоже, его всерьез обидело, что я покрывала бабулю и Шету. И кто знает, что еще.
– Погодите, – я остановилась, – а Исар где? И Айлин?
– В ванной, – громким шепотом сообщил Шета, сверкая, как начищенный чайник.
– Не могла я их телепортировать, – пояснила бабуля, – Аден бы почуял. Мы Исара усыпили и вместе с Айлин спрятали в ванной. Сейчас они с Айком его разбудят и отправят к себе в комнату.
– Так все получилось?
– Еще бы, – довольно заверила меня бабуля. – И даже более того – я немного поколдовала, и он даже не вспомнит, как мы его лечили.
– Спасибо! – радостно выдохнула я и кинулась бабуле на шею.
– А меня, – заворчал Шета где-то под боком.
Я и его обняла. В конце концов, это он поделился с бабулей моим секретом и помог все исправить. Но то, что ректор разозлился на меня, все равно не шло из головы.
– Надо было все дела завершить сегодня, – заметила бабуля, – завтра уже пятница и нам нужно будет ехать домой.
Я внезапно вспомнила, что неделя уже пролетела, и сердце у меня упало.
– Чего ты там испугалась, побледнела сразу. – Бабуля подтолкнула меня тростью к лестнице. – Остынет Аден, не переживай, вот если бы он поймал тебя с приворотом другого парня, тогда да, мог бы разозлиться не на шутку. Но эту оплошность мы уже исправили. Так что иди, спи и набирайся сил, тебе еще со свекровью будущей общаться.
Я лишь кивнула и пошла к себе. Айлин вернулась в комнату спустя десять минут, довольно подтвердив, что Исар ничего не помнит, и при упоминании обо мне скривился так, что не оставалось никаких сомнений: весь приворот из него удачно вывели.
