увидел лишь его спину. Во второй раз, он махнул мне той самой рукой с тремя пальцами, дескать, пошли за мной. Ну, я и пошёл. Едва успел отойти на приличное расстояние, как громыхнул тот злополучный взрыв. Если бы остался сидеть на прежнем месте, скорее всего, я с вами уже не разговаривал.
– Хочешь сказать, он спас тебе жизнь? – подытожил Марченко.
– Вполне может быть, – поспешил согласиться Бордовский.
– Выходит, это вовсе не бес, и уж точно не чёрт… – в лёгкой задумчивости проговорил Пётр.
– Ты так же упоминал о домовых, о каких-то кикиморах… – напомнил промывальщику механик.
– Дабы не возникло между нами каких-то разночтений, сразу хочу сказать о том, что большинство мистических существ, берут своё начало от умерших людей, каких-то родственников… – почувствовав определённый интерес, Марченко с удовольствием продолжил. – …Духами-хранителями дома, жилища или иного помещения, как правило, считался первый умерший в избе. Из-за чего старики не очень-то и любили переезжать в новые дома. Подспудно они считали, что быстро умрут и превратятся в тех самых духов-хранителей…
– Ты это к чему? – задал свой вопрос и Сергей.
– К тому, что в подземелье мы наткнулся, как минимум, на шесть скелетов… – без раздумий ответил промывальщик. – …Я вполне допускаю, что кто-то из них и стал хранителем данной штольни. Уж и не знаю, как его назвать: пещерником или подземельником. Короче, о такой нечисти мне ещё не приходилось слышать.
Если ж провести некоторую аналогию с тем же домовым, то мы, став невольными хозяева пещеры, должны его задобрить. К примеру, положить в какой-то закуток кусочек хлеба или сыра. Кроме того, нам не следует ссориться. Ведь по приданию скандалы расстраивают домового.
Принято считать, что довольные домовые благодетельствуют хозяевам. Те же домовые помогают в уходе за животными, сушат зерно, поддерживают огонь в печи. Бытовали даже истории о том, как домовой выгонял пришедшего чёрта, упыря или «лихого» домового, насланного колдуном. В то время как злой домовой измывается над животными и доводит их до смерти. Он прячет вещи, пугает всех, шумит, путает пряжу. В общем, проказничает. В порыве гнева, домовой даже мог задушить человека, похитить некрещеных детей или изнасиловать женщину.
Женой домового принято считать кикимору. В кикимор обычно превращались убитые женщины и практически всякие умершие некрещеные девочки. Кроме того, кикимора появлялась в домах, построенных на могилах удавленников и не отпетых мертвецов. Так же существует поверье, что стать Кикиморой может ребенок, умерший от аборта. Многие верили в то, что если число Кикимор и абортов совпадет, то кикиморы будут ждать свою мать, дабы забрать её душу в ад.
В общем, если в доме завелась кикимора, то жди несчастий. Она мешает спать, пугает всех протяжными стонами и диким воем; может кидаться, чем попало, бить посуду, распахивать двери, путать вещи, переворачивать мебель. Впрочем, бывали случаи, когда кикимора занималась и полезными делами: убаюкивала детей, мыла горшки, ухаживала за животными, помогала печь хлеб. Кикимора могла принять любой облик.
Дворовой, почти ничем не отличается от домового. Только отвечает он за хлев и двор. Потому я и думаю, что мы имеем дело с неким пещерником, причём добрым хранителем данной штольни. Если всё для нас закончиться благополучно и хоть кто-то из нас останется в живых, не поленитесь, предайте земле найденные в пещере человеческие останки…
На сей раз промывальщика слушали, не перебивая, никто не осмелился произнести и слова. Потому как каждый из нынешних обитателей подземелья, в той или иной форме, успел столкнуться с потусторонними проявлениями.
Закончив своё рассказ о представителях нечистой силы, Пётр поднял вверх голову. Уставившись в потолок, он произнёс во весь голос.
– Эй, духи-хранители!.. Если нынешней ночью вы окажете нам посильную помощь, если мы останемся живы!.. Мы обязательно придадим ваши останки земле, то есть, похороним по-человечески!..
– На духов надейся, но и сам не плошай… – улыбнулся Кулешов, поднимаясь на ноги. – …Пора выдвигаться. Эдуард остаётся здесь, дабы нам никто не посмел зайти со спины. Остальные за мной…
Глава 23
Освещая перед собой дорогу, трое мужчин отправились в сторону, обнаруженного ранее выхода из подземелья. Поначалу шли молча, размышлял о чём-то своём. Как не крути, а ближайшие пару часов могли быть для каждого из них не только судьбоносными… Для кого-то данная ночь и вовсе могли стать… А, впрочем, не будем сейчас о плохом, и уж тем более, о трагичном.
Первым заговорил Сергей. Имея за плечами некоторый боевой опыт, он попытался донести до своих спутников кое-какие прописные истины.
– Ребята, если и решимся мы на какие-то отчаянные шаги, то лишь с абсолютной уверенностью в том, что все возможные риски будут сведены до минимума.
Володя, останешься на выходе из подземелья. Я вовсе не исключаю варианта, при котором нам придётся спешно отступить. В этом случае, тебе придётся прикрывать наш отход интенсивным огнём. От тебя потребуется такая интенсивность стрельбы, чтобы противник и головы не мог поднять, для прицельного выстрела… – далее Сергей обернулся уже к Марченко. – …Пётр, на нас с тобой ляжет основной груз ответственности. Нам предстоит незаметно подобраться к бытовкам, дабы определиться, сколько вагончиков заняли бандиты. Два, три, четыре… Потому как в одной бытовке, прибывшая на прииск банда, уж точно не поместится.
– Ни во всех вагончиках имеется возможность поставить нагреватель или буржуйку… – достаточно уверенно ответил Марченко. – …Скорее всего, отморозки разместятся в двух-трёх домиках.
– Дай-то бог… – тяжело вздохнул Кулешов. – …Иначе, нам за всеми не уследить. Ну, и самое главное… Чтоб никаких сомнений и истерик.
– Ты это о чём?..– в недоумении глянул на Сергея Марченко. – …Я вроде повода, для подобных советов тебе не давал…
– Я о том… – сделав короткую паузу, дабы обдумать свои последующие слова, бывший офицер продолжил. – …Нынче нам придётся воевать с откровенными бандитами, конченными мразями, отморозками… Тем не менее, в прицел твоего карабина попадут, прежде всего, живые люди. Потому я и спрашивал тебя ранее, сумеешь ли ты выстрелить в человека? Постарайся сразу абстрагироваться от всякой жалость и гуманизм.
За свою, пусть и не слишком длинную армейскую жизнь, я успел повидать всякое. С виду герой, а как дело доходит до реальной войны, так сразу цепенеет; палец сам собой не желает нажимать на спусковой крючок.
– Не переживай… – усмехнулся в ответ промывальщик. – …Уж с этим, я как-нибудь справлюсь.
– Будем надеяться… – с определённым сомнением покачал головой Кулешов. – …Друзья, если кто-то из вас считает войну неким чистилищем, через которое проходят лишь самые достойные,
