что когда-то Ка’д’Оро, что в переводе с итальянского означало «Золотой дом», принадлежал роду Контарини, то есть той же семье, которая владела палаццо Контарини-даль-Дзаффо.
Простое венецианское поместье, оплетённое плющом, было элегантным и неброским. Я посещала его лишь раз – с отцом и Тадеушем, когда мы уже вместе поступали в Академию. С тех пор ничего не изменилось.
Изрядно запыхавшись к тому моменту, как добралась до места, я мысленно выдохнула: «Ну, вперёд».
Почти дойдя двери, я вспомнила, что сегодня было воскресенье. «Что я им скажу? Да и кому? Вдруг внутри только секретари, прислуга или вообще никого? Что, если воскресенье – полноценный выходной для всех членов Ковена? – Стыдливость и робость заполняли мои мысли. – Ты взрослая женщина, Эстер. Худшее, что может случиться, – тебя просто не примут».
«Жизнь. На кону может быть жизнь», – напомнила я себе, прикладывая ладони к двустворчатым дверям с символами луны.
От моего прикосновения по ним прошла дрожь: охранные чары считали магию ведающей. Вспомнив, как в Ковен входил отец, я повторила его действия и громко произнесла:
– Я, Эстер Кроу, прошу Триумвират Ковена принять меня.
Двери медленно распахнулись. Ковен властвовал в обществе ведающих, но, помимо власти, были и обязательства: его двери должны были быть открыты каждому, в ком текла магия. «Открытые двери ещё не означают, что состоится разговор…»
Я подумала о Вороне. Впервые с момента возвращения в Венецию я действительно хотела встретить его.
Пройдя через парадный зал и не встретив ни одной живой души, я оказалась в приёмном холле. Много лет назад именно здесь отец просил нас с Тадди подождать, пока он поговорит с кем-то из членов Триумвирата. Я сразу увидела небольшой столик в конце холла и женщину, сидящую в кресле перед ним. Она была одета в элегантное бархатное платье зелёного цвета с высоким воротом, идеально сочетающимся с поднятыми в сложную причёску иссиня-чёрными волосами. Кожа женщины была бледной, из-за чего по-итальянски большие глаза казались особенно тёмными, а пухлые губы, тронутые кармином, – яркими.
Мне она была знакома: её портрет висел в коридоре Академии. И она прибывала каждый год на церемонию Наречения, пропустив её лишь раз, в год моего выпуска. Именно Лукреция Фиоре, верховная ведьма Триумвирата Ковена, была покровительницей альма-матер ведающих.
– Прошу прощения за вторжение, верховная ведьма Фиоре. – Я сцепила руки перед собой, пытаясь подавить дрожь. – Молю: уделите мне минуту вашего времени. Под угрозой жизнь человека.
Женщина даже не взглянула на меня, продолжая смотреть на картинную галерею, располагающуюся за колоннами справа от меня.
– По воскресеньям я никого не принимаю с прошениями, как не принимаю и без записи, – скучающим тоном ответила она.
– Раз это тоже член Триумвирата, то говори всё как есть, пока тебя не выгнали, – посоветовал Персиваль.
И, за неимением иного варианта, я последовала его совету.
– Я понимаю, это дерзость с моей стороны, и всё же я обязана сообщить, что, возможно, прямо сейчас на одном из островов Лагуны проводится некий ритуал с жертвоприношением.
Я ожидала хоть какой-то реакции: уточняющего вопроса, удивления, хотя бы раздражения. Но Лукреция оставалась неподвижной, как статуя. «Хотя нет… Статуя Гекаты и то больше эмоций выражала».
– Вы забыли о вежливости, – наконец произнесла она.
– Простите?
– Вы не представились, – медленно пояснила Лукреция, как будто сочтя меня умалишённой.
– Меня зовут Эстер Кроу.
– Эстер Кроу… – Ведьма наконец взглянула на меня, неодобрительно поджав губы.
На звуках моей фамилии в её голосе проскользнула едва заметная насмешка.
– Пожалуйста, выслушайте меня. Возможно, прямо сейчас где-то неподалёку умирает человек или уже умер…
– Откуда тебе это известно, Кроу? – перебила меня Лукреция с явной неприязнью.
«Неужели она так зла из-за моего появления в воскресенье?» Подобная причина казалась слишком неправдоподобной, но иной я придумать не могла, ведь мы с Лукрецией Фиоре никогда даже не говорили. Ей не за что было меня ненавидеть. «Возможно, дело в том, что я не согласилась сразу вступить в должность профессора? Может, Ворон обсуждал это с ней?..»
Но всё это было уже не важно: вместо разгадки неприязни Лукреции мне нужно было быстро придумать правдоподобную ложь о том, как я узнала о ритуале.
Дневник Тадди – это одно, но говорить про фамильяра точно не стоило. За активацию бесценного Скриптума вполне мог быть предусмотрен какой-нибудь особый штраф, да и Персиваля в случае раскрытия тайны, скорее всего, захотели бы изучить, а я не могла сделать своего фамильяра подопытным.
– Я медитировала в святилище Триады в Академии – тренировала навыки провидения, и мне явилось видение: остров с полуразрушенным древним храмом, ритуальный огненный круг и что-то тёмное в его центре, – солгала я, – а также знание о том, что это происходит прямо сейчас, недавно произошло или случится в самое ближайшее время.
Верховная ведьма внимательно изучала моё лицо, как будто искала что-то.
– На кого ты похожа? – медленно протянула она.
Я только непонимающе качнула головой.
– На мать или на отца? – раздражённо пояснила она.
– Какое это имеет значение? – Я медленно начинала терять терпение.
Тон Лукреции и её манера общения задевали мою гордость. Более того, они шли вразрез с моим пониманием уважения и простой вежливости.
– Как верховная ведьма Триумвирата, я приказываю тебе ответить, – махнула рукой ведьма.
«Она безумна?.. – предположила я. – Ладно, надо просто разобраться с этим поскорее».
– Отец говорит, что я очень похожа на мать, но на него я тоже похожа, – мне вежливый тон сохранить всё-таки удалось.
– Отчётливо вижу черты Александра. Тебе повезло, – кивнула Лукреция.
«Да что происходит?!»
– Странная женщина, – прошипел в голове фамильяр.
– Я тебя услышала, Кроу. Можешь идти, – ровно сказала Лукреция, отворачиваясь от меня.
Я же едва не задохнулась от возмущения.
– Речь, скорее всего, идёт об острове Тессера. Вы отправите туда ведающих? Мне бы хотелось присоединиться к ним на случай, если потребуется помощь.
Лукреция манерно махнула рукой.
– Не потребуется. Члены Ковена отлично справятся и без вчерашней студентки.
– Я вас чем-то обидела? – не выдержала я. – Простите, если это так, но…
Договорить мне в очередной раз не дали.
– Ты ворвалась сюда в выходной день с какими-то требованиями. Это нехорошо. Но я тебя выслушала и теперь прошу меня покинуть, – тон Лукреции стал ещё жёстче, чем прежде. – Нет, не прошу. Это приказ.
От верховной ведьмы исходила сила слабее, чем от Ворона, но всё же намного могущественнее моей. Я отступила на шаг. Лукреция отвернулась, всем видом показывая, что не намерена больше произносить ни слова.
«Она не отправит людей», – поняла я.
– Не отправит, – согласился Персиваль. – Чем ты ей насолила? Не могу найти в твоих воспоминаниях.
«Если
