на колени и коснулся лбом пола.
– Что-то случилось?
– Да, мой господин…
Уми-Сайто удивленно приподнял брови.
– Ты – управляющий и во время моего отсутствия несешь полную ответственность за поместье! – воскликнул он.
– Точно так, господин канцлер. Поэтому я – у ваших ног.
– Хорошо. – Хозяин немного смягчился. – Я не сомневаюсь в твоем радении и преданности. Говори…
– Вот…– Управляющий протянул канцлеру письма, он с явным недовольством выхватил их из рук подчиненного. И по мере прочтения лицо его краснело от ярости все больше и больше.
– Где ты взял эти письма? Ты украл их из покоев госпожи Хитоми? – Канцлер впадал в ярость.
Управляющий прекрасно знал, что в таком состоянии хозяин может вытащить вакидзаси из ножен и тогда – прощай голова…
– Нет, мой господин. Умоляю, выслушайте меня!
Уми-Сайто с трудом взял себя в руки.
– Говори!
– Вы сами сказали, что в ваше отсутствие я несу ответственность за поместье…
– Да, но не за моих наложниц… Хотя…– Канцлер осекся и на мгновение задумался. – Продолжай…
– Так вот. С появлением господина Миёси Канаэ, брата несравненной госпожи Югей, госпожа Хитоми стала странно себя вести. И это заметили почти все в поместье.
– Все, кроме меня!!! – воскликнул канцлер. – Какова! И ночь успела с ним провести, в то время как я радею на службе, она…
– Словом, господин, я взял на себя смелость и велел своему слуге следить за госпожой Хитоми. Я понимаю, что совершил неслыханную дерзость… – Помощник в испуге распластался прямо у ног хозяина.
– Встань. Говори…
Управляющий продолжил:
– Так вот, из Киото прибыл посыльный с посланием для госпожи Хитоми. Мой слуга проследил, как она написала ответ и хотела отправить с тем же посыльным обратно. Слуга предложил связному десять рё, и тот не устоял перед такой суммой…
– Да, сумма внушительная. За старания ты получишь больше. Но госпожа Хитоми отдала посыльному ответ. – Канцлер указал на свиток с пятистишием. Он еще раз пробежал по нему глазами. – Несомненно, писала она, ее рука… Но как ты раздобыл письмо от господина Миёси, наверняка оно было спрятано в ее покоях?
– Простите меня, господин. Мой слуга выкрал его…
Уми-Сайто хмыкнул и неожиданно рассмеялся, затем снял с руки внушительный серебряный перстень и потянул управляющему:
– За него ты сможешь выручить в Киото не менее восьмидесяти рё.
Тот, уже приготовившийся испытать на себе господский гнев, чуть не лишился сознания от радости. Он с поклоном принял перстень, упал в ноги хозяину и начал целовать полы его кимоно.
– Ступай прочь! – приказал канцлер управляющему.
Уми-Сайто подошел к столу, на котором стоял кувшин с вином, наполнил им чашку и залпом осушил ее…
– Порочная женщина! – воскликнул он в сердцах, сгорая от обиды и ревности. – Как она могла предпочесть мне какого-то чиновника из провинции?! – Самолюбие его было уязвлено.
Уми-Сайто тотчас направился к Хитоми. Фаворитка, ни о чем не подозревая, рисовала тушью. Когда господин вошел в покои, женщина улыбнулась и поспешила ему навстречу, но, завидев его гнев, отпрянула и испугалась. «Он все знает… Стража видела меня ночью…» – мелькнуло у нее в голове.
Неожиданно господин Уми-Сайто протянул наложнице два свитка.
– Что это? – спросил он, стараясь сохранять спокойствие.
Хитоми взяла свитки, развернула один из них и прочла, придя в неподдельное недоумение.
Лист, испещренный изящной каллиграфией, гласил:
«Драгоценная Хитоми, это пятистишие я написал под впечатлением от проведенной с вами ночи…
Печаль со мной,
Как будто в зыбком сне
Мы встретились, —
Сердце, плененное тобой,
Страстными чувствами полно…[70]
Миёси Канаэ».
– Не знаю. Некто, судя по всему, господин Канаэ, пишет о том, что якобы провел со мной ночь… Но я не понимаю…
Она стояла, сжимая свитки в руках, удивленно взирая на Уми-Сайто.
– Зато я понимаю. Ты вступила с этим ничтожным чиновником в связь. Письмо тому подтверждение!
– Нет, господин, выслушайте меня! – Хитоми упала перед ним на колени. – Это чудовищная интрига!
– Неужели? – наигранно удивился канцлер. – Тогда прочти свой ответ… – Он указал на второй свиток, который держала наложница.
Та быстро его прочла, понимая, что погибла, – действительно, это была искусно разыгранная интрига.
Ответ, написанный слоговым письмом и почти что ее почерком, гласил:
Подобной любви
Может не выдержать сердце,
И я умру.
Был ты прежде чужим, а ныне…
Вся моя жизнь – в тебе[71].
– Я не писала этого письма, хотя почерк весьма похож на мой.
– Ты можешь все отрицать, но я уже принял решение!
Хитоми, затаив страх, взирала на канцлера.
– Я сделаю все, что вы прикажите, – тут же вымолвила наложница, понимая, что она сможет использовать интригу в свою пользу.
– Завтра ты и Ихара покинете Момодзоно. Возьмите с собой все, что пожелаете…
Хитоми разрыдалась и упала в ноги Уми-Сайто.
– Надеюсь, ты выражаешь искреннее раскаяние.
Канцлер резко развернулся, раздвинул перегородки и вышел в коридор, направившись из покоев прямо к госпоже Югей, дабы провести с ней ночь.
Как только Уми-Сайто скрылся за перегородками, Хитоми осушила слезы. Она даже обрадовалась подобной развязке, все складывалось на редкость удачно. Конечно, она с позором покинет Момодзоно, но это пустяки по сравнению с тем, что может обрести в дальнейшем.
Она быстро привела себя в порядок, дабы сообщить дочери печальную новость. Но Ихара, обеспокоенная криками господина Уми-Сайто, доносившимися до нее, поспешила сама в покои матери. Не успела она войти, как Хитоми сообщила:
– Завтра мы покидаем Момодзоно.
– Почему? – искренне удивилась Ихара.
– Господин Уми-Сайто обвиняет меня в связи с другим мужчиной, – пояснила предприимчивая матушка.
Девушка удивилась:
– Это невозможно! И с кем же?
– С господином Миёси Канаэ…
У Ихары перехватило дыхание.
– Как вы могли, матушка?
– И ты туда же! – возмутилась Хитоми. – Да тот, кто задумал эту интригу, просчитал все… Наверняка это либо Ива, либо Югей… Хотя Ива глупа… Несомненно, Югей все задумала! Начинай собираться прямо сегодня. Прикажи аккуратно сложить все кимоно и драгоценности. Можешь взять с собой все, что пожелаешь, – так сказал господин Уми-Сайто.
Ихара направилась в свои покои, весьма удивленная спокойствием матери. Она страшилась будущего, Киото казался ей совершенно другим миром, отличным от Исиямы, где она родилась и выросла, и от Момодзоно, где она жила в последнее время.
Хитоми пробудилась рано, едва настал час Дракона, и тотчас приказала служанкам упаковывать вещи. Она написала короткое послание господину Хиросэ, предупреждая
