громким голосом: „Te Deum laudamus“. И когда они пели, господин наш король взял золотой скипетр в правую руку и вложил его в левую, а затем взял державу в правую…
И когда… Евангелие было пропето, господин наш король снова, с низким поклоном предложил себя и свою священную корону Богу и преклонил колени очень смиренно. И… он подошел, чтобы сесть перед алтарем Сан-Сальвадора, на королевском троне, и послал за всеми дворянами… и посвятил их в рыцари».
Известно, что в нескольких частях Арагонской короны христианство и ислам сосуществовали. «Нигде контакт между двумя культурами не был ближе, чем в Лионском заливе», – писал Кристофер Доусон. Таким образом, графство Барселона «являлось своего рода мостом между двумя мирами». Однако модели этого сосуществования не были единообразными. На землях, недавно отвоеванных в ходе Reconquista, мавры все еще численно доминировали. В большинстве городов Арагона и Каталонии они жили на обособленных территориях, что, впрочем, не могло остановить ускорявшуюся языковую ассимиляцию. В сельской местности их часто оставляли под надзором тамплиеров. Евреи также жили отдельно, как того требовали их собственные талмудические правила, но при этом они играли важную роль в интеллектуальной, медицинской и коммерческой жизни. Правда, степень терпимости и угнетения почти невозможно оценить количественно. Известное исследование convivencia[66] мавров и христиан в Арагоне XIV века сообщает, что благоустроенные общины mudejar[67] переживали и хорошие, и плохие времена, и заключает: «В целом положение мусульман, как завидное, так и незавидное», не было обусловлено «справедливостью или несправедливостью христианских властей».
Аналогичные выводы применимы и к еврейской общине. До конца XV века, если не считать Польшу и Литву, королевство и подчиненные ему земли были одной из немногих частей Европы, где евреи процветали. Их положение стало особенно выигрышным во времена царствования Хайме Завоевателя. Королевский банкир Бенвенисте де Порта (ок. 1250–1270) выдавал ему ссуды под залог королевских налогов и, накопив долгов короны на сумму более 100 000 су, стал королевским откупщиком. Моисей бен Нахман Геронди (известный как Нахманид, 1194–1270) был известным каталонским раввином и философом из Жироны. Он играл ведущую роль в полемике как среди евреев, так и между евреями и христианами. В 1230-х годах он выступил посредником в конфликте Соломона из Монпелье и Маймонида, а в 1263 году принял участие в жарком барселонском диспуте с новообращенным Павлом Христианином. Комментарии Нахманида к Торе, которые предлагали альтернативные интерпретации спорных библейских отрывков, оказали важное и долговременное влияние на развитие еврейской мысли. Изгнанный из-за махинаций своих противников доминиканцев, он основал в Иерусалиме синагогу, сохранившуюся до наших дней.
В Средние века значительную часть путешественников составляли паломники. А посмотреть было на что. Главной целью паломничества, куда стекались тысячи людей, являлось бенедиктинское аббатство Монтсеррат, расположенное на холмах за Барселоной. Там можно было увидеть загадочную Verge negra – черную Мадонну La Morenta, покровительницу Каталонии. Аббатство Риполь около Жироны славилось гробницей графа Вильфреда Волосатого, а также своей библиотекой и сообществом ученых монахов, которые изучали арабские рукописи, передавали потомкам древние знания и составляли хроники графов Барселоны. Короли-графы оказывали активное покровительство цистерцианскому аббатству Поблет в районе Таррагоны. Его королевский пантеон, увенчанный великолепным готическим восьмиугольником, хранил гробницы почти всех монархов.
Все города Арагона и Каталонии могли похвастаться величественными кафедральными соборами, а сельская местность была буквально усеяна огромными замками, демонстрировавшими гордость победоносных reconquistadores. В период расцвета строительства замков Арагон и Каталония представляли собой крепостные валы христианского мира, и по мере его продвижения вперед непрерывно менявшаяся граница с маврами требовала возведения все новых замков-крепостей. Некоторые из крепостей, такие как Лоарре в Уэске, или мощная Альхаферия в Сарагосе, являлись королевскими твердынями. Другие, такие как Кардона, Ператальяда или Альканьис в Теруэле, были построены знатными воинами-феодалами. Все они должны были подчеркнуть средневековую истину, что вера идет рука об руку с мечом. Помимо замков и крепостей арагонскую корону украшали семь университетов в городах Монпелье, Перпиньян, Барселона, Валенсия, Катания, а позднее в Палермо и Неаполе.
Многие паломники проезжали через Арагон или Каталонию по пути к гробнице святого Иакова в Сантьяго-де-Компостела. Одной из остановок на «дороге ракушек» был монастырь Сан-Хуан-де-ла-Пенья недалеко от Хаки. Построенный в XI веке на дне ущелья под нависающей скалой, монастырь стал пристанищем для монахов-хронистов Арагона и местом его первого королевского пантеона. Его гробницы и тогда, и до сих пор, несомненно, являются вызовом знанию истории для тех, кто туда приходит. Одна из надписей гласит: «HIC REQUIESCIT FAMULUS DEI GARCIAS XIMENEZ PRIMUS REX ARAGONUM, QUI AMPLIAVIT ECCLESIAM SANCTI IOHANIS IBIQUE VITA DEFUNCTUS SEPELITUR»[68]. Она, вероятно, относится к «первому королю Арагона», полулегендарному Гарсии Хименесу, правившему в Собрарбе в VIII веке под властью Наварры задолго до времен Рамиро. Другая надпись более понятна: «HIC REQUIESCIT EXIMINA, MULIER RODERICI CID»[69].
Долгое правление короля Хайме I позволило ему и расширить, и укрепить все еще достаточно уязвимое государство. Родившись в Монпелье во время Альбигойского крестового похода, он, по-видимому, какое-то время провел при дворе предводителя крестоносцев Симоне де Монфоре. Однако из-за неудачного объединения королевства-графства с королевством Наварра его правление началось плохо, и прошло несколько лет, прежде чем королевская власть смогла по-настоящему утвердиться. Затем, в конце 1220-х годов, Хайме отстранился от внутренних проблем, отправившись в заморские странствия. В 1229 году он вторгся на контролируемые маврами Балеарские острова и объявил себя королем Майорки. Три года спустя он ступил на когда-то истоптанную Сидом землю Валенсии. В 1258 году, после двух десятилетий вооруженной борьбы, он подписал с королем Франции Корбейский договор, добившись взаимного признания новых границ и всех прав суверена.
В более позднем возрасте Хайме составил знаменитую каталонскую «Llibre dels Fets» («Книгу деяний»), автобиографическую хронику о своей жизни и своем времени. Рукопись, которая сейчас находится в Национальной библиотеке Барселоны, написана на языке, похожем на окситанский. Хайме щедро одарил своих десятерых законных и многочисленных незаконных детей. Его завещание, составленное в 1262 году, предусматривало раздел его владений между двумя старшими сыновьями. Один из них должен был унаследовать Арагон, Каталонию и Валенсию. Другой, вместе с титулом короля Майорки, – Балеарские острова, Россельо, Серданью и Монпелье.
Королевства Хайме I представляли собой калейдоскоп языков, религий и культур. Религиозный спектр простирался от ультраревностного католицизма до иудаизма и ислама. Культура больших городов была совершенно не похожа на жизнь пиренейских пастушеских общин, и ничто не могло сравниться с тем впечатлением, которое производил динамизм средневековой Барселоны. В Старом городе, выходящем в порт, доминировали кафедральный собор – seu de Santa Eulalia
