со своей госпожой-королевой. И их радость была еще больше, когда они увидели, что это угодно Богу… что королева полнеет. И по истечении девяти месяцев, согласно природе, она родила здорового и прекрасного сына, который был рожден во благо христиан и в особенности во благо ее народов… И с великой радостью и удовлетворением они крестили его в церкви Богоматери Святой Марии Меняльных Столов в Монпелье, и они дали ему по милости Божьей имя Эн Хайме, и он правил много лет и одержал великие победы и дал большой прирост католической вере и всем своим вассалам и подданным. И упомянутый инфант Эн Хайме вырос за один год больше, чем другие за два. И это было незадолго до того, как добрый король, его отец, умер и он был коронован королем Арагона и графом Барселоны и Уржеля и сеньором Монпелье».
Управление Монпелье было непростым делом. До 1204 года предшественники Дамы Марии делили юрисдикцию над городом с епископами Магелонна. Но когда епископы продали свою долю города королю Франции, арагонским чиновникам пришлось работать в тандеме с французскими чиновниками, и две разные судебные системы – одна арагонская, другая французская – действовали параллельно.
Таким образом, будучи свободным от прямого королевского контроля и, следовательно, от ограничительного законодательства, Монпелье мог быстро расти. Его население на рубеже веков насчитывало около 40 000 человек, он обладал процветающим шелковым производством и был перевалочным пунктом между морской и внутренней торговлей, в особенности специями, активно привлекая финансовое сообщество.
В его арагонский период в Монпелье перекочевали из Италии многие новаторские способы кредитования и ведения банковского дела. Существенная независимость Монпелье часто делала его приютом для беглецов. Беглые крепостные, должники, преступники, скрывающиеся от правосудия, и подозреваемые в ереси – все искали убежища в религиозных учреждениях города. Расследование подобных дел, проведенное королем Франции в 1338 году, оставило богатое собрание записей. Муниципальные суды не отличались снисходительностью, так что обычными приговорами были изгнание и казнь. Однажды четверо иностранцев, которых заставили признаться в нападении на доктора права и что оставили его умирать, были казнены за убийство прежде, чем их жертва пришла в себя.
В Монпелье существовала большая еврейская община, которая занималась в основном медициной, ростовщичеством и полемикой. Их медицинская и финансовая деятельность приносила пользу всем согражданам. Полемика в основном носила теологический характер и касалась их собратьев-евреев. Переписка между Аббой Мари из Монпелье и раввином Ибн Адретом из Барселоны раскрывает согласованную атаку на авторитет великого кастильского ученого Маймонида со стороны выдающегося талмудиста Соломона из Монпелье и его окружения.
Присутствие в Иберии Римской католической церкви восходит к временам Римской империи. Двое мучеников, например, пострадали от римских преследований – это святые Винсент Сарагосский и Винсент Диакон, оба урожденные Оска (Уэске). Несмотря на то что их почитание росло, в течение столетий мусульманского господства церковь понесла серьезные потери. Reconquista придала иберийскому католицизму как его глубокую духовность, так и его воинственность. В XII веке две архиепархии – Сарагоса в Арагоне и Таррагона в Каталонии – были вырваны из-под мусульманского контроля. Многие церкви, как, например, собор в Уэске, возникали в стенах «очищенных» мечетей.
Основополагающую роль в истории королевства-графства сыграл архиепископ Таррагоны святой Олегарий (Олегер Бонестри, ок. 1060–1137), который в 1127 году председательствовал в церковном совете Барселоны, вел переговоры о браке своего графа с королевой Петрониллой, а затем консолидировал церковные структуры в епархиях Лериды, Жироны, Урхеля, Вика, Тортосы и Сольсоны. Позднее передача епископства Валенсии под управление Таррагоны нанесла глубокое оскорбление кастильскому архиепископу Толедо, претендовавшему на верховенство на всех отвоеванных землях.
Арагон-Каталония косвенно пострадал от войны церкви против катарской ереси в соседнем Лангедоке. В 1232 году этот конфликт вдохновил создание трибунала инквизиции, и это способствовало возникновению военизированных орденов крестоносцев и таких организаций, как Орден выкупа христианских пленников. Тем не менее многие из ведущих священнослужителей королевства-графства делали акцент на невоенных аспектах веры. Святой Раймонд де Пеньяфорт (ок. 1175–1275), родившийся в Вильяфранке, помимо того, что был исповедником Хайме I, являлся выдающимся юристом своего времени. Святой Арнау де Гурб, с 1252 по 1284 год епископ Барселоны, способствовал диалогу с евреями и мусульманами. До погрома евреев в Валенсии в 1391 году не было никаких серьезных случаев кровопролития по религиозным причинам. В более поздние периоды церковь Арагона-Каталонии произвела на свет многих выдающихся прелатов. Одним из них был кардинал Беренгер де Англесола (ум. 1408 г.), папский легат и некоторое время епископ Уэски. Другим – доминиканец, епископ Эльны кардинал Хуан де Касанова (1387–1436). Родившийся в Барселоне и похороненный во Флоренции, он являлся духовником короля и патроном Псалтыря и Часослова короля Альфонсо.
Как и во всех средневековых королевствах, коронация монарха являлась актом высшего смысла, скрепляющим партнерство церкви и государства. Церемонии, традиционно проводившиеся в кафедральном соборе Сарагосы, предоставляли зрителям неопровержимые доказательства божественного призвания монархии:
«Это правда, что во время вечерни в Страстную пятницу [1328 г.] господин наш король [Альфонсо Эль Бениньо] послал сказать всем, что в канун Пасхи все должны снять траур, который они носили по господину нашему королю, его отцу, и что каждый мужчина должен подстричь бороду и начать пир…
И вот в субботу утром, во время Аллилуйи и когда звонили колокола, каждый мужчина был одет так, как повелел господин наш король…
И когда колокола трезвонили, господин наш король вышел из Альхаферии, чтобы направиться в церковь Сан-Сальвадора… Сначала прибыла верхом [процессия рыцарей, несущих церемониальные мечи], а после меча господина нашего короля прибыли две кареты господина нашего короля с двумя [зажженными] восковыми свечами; в каждой восковой свече было более десяти центнеров воска…
А за двумя восковыми свечами ехал господин наш король на своем коне в самой красивой сбруе, когда-либо сделанной руками мастеров, и перед ним несли меч».
Бдение продолжалось всю ночь и сопровождалось двумя святыми мессами:
«И когда они были закончены, господин наш король поцеловал крест меча и препоясал его на себе, а затем, вытащив его из ножен, трижды взмахнул им. И в первый раз он бросил вызов всем врагам Святой католической веры; во второй раз он обязался защищать сирот, подопечных и вдов; а в третий раз он обещал соблюдать справедливость всю свою жизнь… И господин архиепископ помазал ему миром плечо и правую руку…
И… господин наш король сам взял корону с алтаря и возложил ее себе на голову… И… упомянутые господа архиепископы и епископы, и аббаты, и приоры, и с ними инфанты воскликнули
