сжала пальцы ног и закусила леденец сильнее, чем нужно. Это мне нужно взять себя в руки. Несколько вечеров, проведенных в его комнате за учебниками — и вот я уже чувствую то, что категорически отказываюсь признать.
— У вас что — то было? Он тот, кто звонит тебе тридцать раз на дню после уроков? Логично. Во время занятий он ведь не может звонить. — Он закатил глаза, оттолкнулся от стены и начал шагать туда — сюда, пока над нашими головами студенты топали по лестнице. Мелкие частицы пыли сыпались сверху, словно снег.
— Звонки только после уроков? — Почему я раньше не заметила эту закономерность? — Погоди. Откуда ты это знаешь?
— Потому что я, блять, наблюдательный.
Как по заказу, телефон в моей сумке завибрировал, и его глаза вспыхнули.
— Видишь? — Шрам над бровью, который большинство сочло бы изъяном, приподнялся, и я проглотила слова, готовые сорваться с языка.
— Дай мне телефон.
Я накрыла рукой карман рюкзака, заглушая вибрацию.
— Нет.
Он резко опустил голову, тёмные волосы взметнулись, и в следующее мгновение он уже крутанул меня, стаскивая рюкзак с плеч. Его тест упал на пол, но я даже не попыталась поднять его.
— Прекрати! — прошипела я. — Это не мистер Рейк.
— Не он?
Телефон уже был в его руке. Он поднёс его к уху:
— Алло?
Тишина повисла в нашем укромном уголке, пока я изучала его с недоверием. Суровость его черт не смягчалась, даже когда он убрал телефон от уха и прижал его к моей груди. Я выпустила задержанный воздух, а его взгляд тут же опустился к моим губам.
— Они никогда ничего не говорят, — призналась я, прекрасно зная, что он и так в курсе этих звонков и того, что это не родители.
Я закатила глаза, выхватывая телефон и засовывая его обратно в рюкзак, который теперь валялся на пыльном полу. В углу висела паутина с пауком, и мне вдруг страстно захотелось, чтобы он упал прямо на голову Тобиасу.
— И это не мистер Рейк! С чего ты вообще взял, что у меня может быть что — то с учителем? Тем более таким старым и противным?
— Потому что он хочет тебя трахнуть, — его голос стал низким и опасным, — и мне это не нравится.
— Он что?! — Моя челюсть буквально отвисла. — С чего ты вообще взял?
Его рука молниеносно дернулась вперёд — рефлекс, который мог быть только у кого — то столь же опасного, как Тобиас. Он развернул меня, прижав к каменной стене, и новый поток пыли посыпался на нас сверху от топота ног по лестнице.
— Я знаю это, потому что он смотрит на тебя так же, как я, когда никто не видит.
Мои губы сжались, и все защитные барьеры, которые я возвела, когда схватила его за руку, мгновенно рухнули.
— Тобиас... — предупредила я, чувствуя, как учащается сердцебиение, пока он приближается.
Дрожь пробежала по спине, когда его пальцы растянулись по моей спине. Он наклонился, и я замерла, глядя на его густые волосы. Воспоминания о том, как его рот был между моих ног, нахлынули с такой силой, что я покрылась испариной.
Он медленно выдохнул. Горячее дыхание коснулось моих оголённых бёдер, шевеля край юбки, прежде чем он выпрямился, сжимая свою контрольную.
— Держи. — Его голос звучал соблазнительно, если не сказать греховно.
Я подняла взгляд, услышав смех Джеммы — его сестра, скорее всего, уже спускалась по лестнице в поисках меня. Исайя что — то шутил, а Шайнер говорил о чём — то, чего я не могла разобрать, потому что умирала от действий Тобиаса Ричардсона.
Его ладони оставили меня, и он отступил на шаг, прежде чем резко вытащить леденец у меня изо рта — тот самый, что прятался за щекой.
Я автоматически сжала в руках контрольную работу, которую он сунул мне в грудь, и остолбенела.
— Тобиас! — Чувство, которого я не испытывала с тех пор, как началась вся эта история с Уиллоу, неожиданно нахлынуло на меня. Наши взгляды встретились, и в его глазах мелькнула та самая искорка гордости, которую мне так хотелось поймать и удержать. — Ты сделал это!
Он пожал плечами, стараясь сохранить своё обычное грубое выражение лица.
Я продолжала смотреть на него с восхищением.
— Это потрясающе!
Уголок его рта дрогнул в усмешке, которую он тут же попытался скрыть, отводя взгляд. Что — то внутри меня подтолкнуло протянуть руку и выхватить леденец, который он зажал между пальцев. Я взяла его, на секунду вернула себе в рот, а затем вложила в его.
— Ты заслужил это. Не я.
На моих губах заиграла улыбка, пока момент между нами внезапно не стал менее игривым и более... серьезным.
В его зрачках разгорелся дикий голод, когда он вынул леденец изо рта, медленно облизнув кончик липкой красной конфеты. Его рука вновь скользнула к моей пояснице, притягивая меня к своей твердой груди, а затем он медленно ввел леденец между моих губ. Громкий глоток оглушил меня, а тепло, разливающееся между ног, уже невозможно было игнорировать.
Вишневый вкус теперь был смешан с его собственным, и я безумно хотела, чтобы он поцеловал меня. Мне было все равно, правильно это или нет. Я жаждала ощутить его губы на своих и страстно ответить на поцелуй.
— Ну как я на вкус? — прошептал он, притягивая меня еще ближе.
Тобиас был высоким, так что я оказалась на уровне его груди, и именно тогда я поняла — его сердце колотилось так же быстро, как и мое. Уголок под лестницей, где мы прятались, будто закружился вокруг, и мне стало сложно держаться на ногах.
— Как будто мне хочется ещё, — тихо призналась я.
Я знала, что не должна была этого говорить, но слова уже повисли в воздухе, эхом отражаясь от стен нашего укрытия.
Свободная рука Тобиаса скользнула между нами, схватив палочку леденца и вытащив его из моего рта. Липкая вишнёвая конфета была единственным барьером между нами — и когда его язык скользнул по её поверхности, у меня захватило дух, будто я на крутых американских горках. Соски напряглись, а кровь разогрелась до кипения.
Поцелуй меня.
— Где Слоан? — голос Джорни пробился сквозь туман в моей голове, и я подавилась воздухом.
Мы с Тобиасом мгновенно оторвались от созерцания губ друг друга, наши взгляды столкнулись. Его рука оставила мою спину, и воздух вокруг будто превратился в лёд. Я отступила, охваченная ужасом. Что я вообще делаю?
Голос Шайнера раздался ещё громче, чем у Джорни. Я медленно подняла голову, уставившись в узкую
