сузив глаза. — Я работала над ним несколько месяцев, так что даже не думай отлынивать. Ты пойдешь в музей, даже если мне придется тебя тащить.
— Вот это — не соучастие, — с усмешкой сказала Кенна.
— Не переходи на ее сторону. — Я покачала головой и села. — Конечно, пойду. Утром написал Василий. Он хочет поговорить со мной и Айзеком. А значит, речь пойдет о «Равноденствии».
Кенна присела на зеленый фитнес-мяч:
— По-моему, раз специально для тебя создали роль, она стоит любых усилий.
— Я уже подтвердила приглашение для тебя и Хадсона, — сказала Энн, сунув под мышку блокнот.
Хадсона? В животе что-то затрепетало, но явно не бабочки. Больше походило на ос.
— Я не пойду с Хадсоном. Я практически уверена, что наши притворные отношения остаются только в пределах этого округа.
Взять Хадсона с собой в Нью-Йорк? Даже если бы он захотел поехать, в чем я сомневалась, это означало бы впустить его в мою настоящую жизнь… где он в любой момент мог снова причинить мне боль.
— Еще как пойдешь, — возразила Энн, кивая на каждом слове. — Ты же сама мне сказала, что у Кэролайн и это вызвало вопросы.
— Было такое, — подтвердила Кенна, подпрыгивая на мяче.
— Там же будут фотографы и журналисты…
— Вот именно, — кивнула Энн, махнув на меня шариковой ручкой. — Кэролайн увидит фотографии, и мы на шаг приблизимся к тому, чтобы она приняла ваши отношения и, соответственно, нашу семью. Если ты не заметила, все идет не слишком хорошо. Сроки вроде как поджимают, поскольку в августе ты вернешься в Нью-Йорк.
— И ты тоже. И все увидят фотографии. Ты просишь меня выставлять на всеобщее обозрение отношения, которых нет. — Я развела ноги. — Может, поддержишь меня? — Я подняла брови, глядя на Кенну.
Она подпрыгнула на мяче и сказала:
— По-моему, вся эта ситуация — бомба замедленного действия. Но если у меня есть шанс увидеть мужчину, который буквально разрушил все твои отношения, даже не подозревая об этом, а теперь изо всех сил пытается на один вечер вписаться в твой мир, тут я на стороне Энн. Забавный выйдет вечерок.
— Спасибо. — Энн улыбнулась и расправила плечи, а затем склонила голову набок. — Погоди, ты сказала, эта ситуация…
— Бомба замедленного действия, которая взорвется у вас перед носом, — кивнула Кенна. — Я понимаю, девочка дочь Лины, и вы, вероятно, испытываете какие-то невероятно сложные чувства по поводу того, что она — последняя живая частичка сестры, и вам определенно следует обсудить это со своими психотерапевтами, но сейчас выслушайте меня. — Она перестала прыгать на мяче. — Если бы она была дочерью одной из вас, как бы вы сами к такому отнеслись? Это же самый настоящий обман! Как бы поступили вы, если бы все раскрылось?
Я вздрогнула. Не то чтобы меня не посещали те же мысли.
— Если бы она была моей…
Голос Энн дрогнул. У меня сжалось сердце, но она откашлялась и попыталась взять себя в руки.
— Хочется думать, что я была бы счастлива знать, что в мире существует больше людей, которые любят мою дочь. Со мной такие неоднозначные визиты не понадобились бы. Мы всего лишь хотим поближе познакомиться с племянницей.
Кенна посмотрела на меня.
— Меня волнует, чего хочет сама Джунипер, — сказала я, взяв бутылку с водой, и поднялась. — По-моему, несправедливо заставлять ее ждать еще восемь лет, чтобы посмотреть в медкарту и узнать, откуда она родом. И да, у меня смешанные чувства по поводу того, чем я обязана Лине и входит ли туда помощь ее дочери в танцах, которыми занималась и она.
— Не хотела бы оказаться на вашем месте, — призналась Кенна и встала. — Думаю, на сегодня хватит.
— Ты отлично справилась, Алли. Схожу за льдом для лодыжки.
— Спасибо.
— Для этого и нужны старшие сообщницы.
Энн вышла из студии, и Кенна подошла ко мне поближе.
— Тебе стоит начать прыгать на трамплине в полную силу и усиливать сопротивление.
Я кивнула:
— Спасибо, что приехала.
— Еще бы. Ты бы сделала то же самое ради меня, — сказала она и быстро взглянула на открытую дверь. — Скажу две вещи. По медицинским показаниям тебе уже можно на пуанты. Нянчиться с тобой я не буду и не скажу, что не стоит с этим торопиться. Ты знаешь свое тело. Делай с этой информацией что хочешь.
Я торопливо сглотнула внезапно возникший в горле комок.
— А вторая?
— Ты ничего не должна Лине, — тихо сказала она. — Чего бы это ни касалось, будь то Джунипер, мама, сестры или карьеры.
Но я так не считала.
— Я же выжила, — прошептала я.
— Ты не вернешь Лину, даже если посвятишь ей свою жизнь.
Кенна одарила меня грустной понимающей улыбкой и направилась к двери.
Я осталась наедине с путаницей в мыслях и закрыла глаза, а затем сосредоточилась. Мне хотелось, чтобы хаос стих и я смогла принять все необходимые решения, начиная с самых простых.
Во-первых, раз мне уже можно встать на пуанты, я начну завтра же, и точка.
Во-вторых, я взяла телефон и написала Хадсону сообщение.
Алли:
Гала-концерт моей труппы состоится через две с половиной недели в Нью-Йорке, двадцать восьмого числа. Дресс-код — «блэк-тай». Мне кажется, тебе стоило бы составить мне компанию.
В-третьих, я открыла браузер и запустила поиск.
Хадсон:
Я буду.
Я зашла на сайт и выбрала вкладку с расписанием. Пролистала его, и у меня вырвался вздох злости и досады.
— Да чтоб тебя, Джунипер!
Глава семнадцатая. Хадсон
НаПуантах34: Тот, кто сказал тебе, что в таком виде можно выйти на люди, бессовестно солгал.
Све4уЯрко: Да фигня. Она в этом трико убийственна.
НаПуантах34: Это трико убивает одним своим видом.
— Выглядишь так, будто на выпускной собрался, — рассмеялся Эрик, закинув руку на спинку зеленого бархатного дивана посреди зала в магазинчике «Костюмы Фрэнклина».
— На выпускном он был ниже ростом, — пробормотал мистер Фрэнклин, оценивая фасон уже третьего смокинга, который я примерил за утро.
— Все равно не понимаю, почему ты не хочешь пойти в белом кителе, — сказал он, закинув ногу на ногу. — Женщины без ума от образов офицера и джентльмена. Джесс уж точно.
— Алли сказала «блэк-тай», значит, так и оденусь.
Особенно если учесть, что кроме этого сообщения с приглашением я ничего не получал от нее с прошлых выходных. Это был первый и единственный раз, когда женщина не отвечала на звонки и сообщения после поцелуя. Как же все-таки легко подорвать самолюбие.
Дело было не в самом поцелуе — все прошло лучше, чем великолепно. Всего на миг она
