ноги на ногу.
— Потому что за призовые места девочки получают стипендии, — догадалась я.
Джунипер кивнула:
— К профессиональному уровню я и не стремлюсь: манией величия я не страдаю. А вот новенькие и продолжающие обычно получают скидку на обучение у Мэдлин.
В следующем году, так ведь? Она же наверняка имеет в виду следующий год.
Джун повернулась к Хадсону:
— Я пошла к дяде Гэвину, потому что знала, что ты не согласишься. Ты и так помогал мне влиять на маму, так что с занятиями точно не прокатило бы.
— Ты права. Я бы не согласился. Но ты разговариваешь не со мной, — сказал он, указывая на меня.
«И долго ты это планировала?»
«Четыре месяца».
Тогда она еще думала, что ее мама я, а не Лина. Но она заготовила не только ДНК-тест.
— И ты поступила к Куинн, потому что у нее студия в другом городе? — предположила я.
Джун кивнула:
— У нее была парочка плохих отзывов. Ладно, много, зато две ее ученицы и один ученик в прошлом году заняли какие-то места на «Классике». А я подумала, что уже кое-чему научилась по видео на «Ютубе»…
— Ты думала, «Ютуб» заменит преподавателя?
Мне удалось сказать это ровным голосом. За долгие годы в этой комнате было более чем достаточно разговоров на повышенных тонах. Незачем добавлять к ним еще один.
— Это элитизм, — сказала она, скрестив руки на груди. — Не у всех есть частные преподаватели, личные студии и мамы — профессиональные танцовщицы. Тебе повезло.
Я бы это так не назвала.
— Значит, вместо того чтобы прислушаться к маминым тревогам, ты пошла в студию с низким рейтингом, к учительнице, которая склонна к агрессии и швыряется вещами, чтобы привлечь внимание?
— Она швыряется только пустыми и всего лишь…
— Раз-другой за занятие? — закончила я за нее. — И только когда вы репетируете, а не работаете у станка?
Джунипер заморгала:
— А ты откуда знаешь?
— Потому что она научилась этому у моей матери.
Эти слова вырвались сами собой, и мне тут же захотелось взять их назад и запихнуть в темные уголки своей души, скрытые от посторонних глаз. Я впилась ногтями в ладони и краем глаза заметила, как напрягся Хадсон.
— Какая ирония, если учесть, что мама не одобрила бы ужасную технику, которой Куинн вас обучает.
— Моя техника не ужасна!
Джунипер вытянула руки вдоль тела.
— Из трех человек в этом зале профессионально судить об этом могу только я, — сказала я и пошла к ней тщательно выверенными шагами. — И тебе нечего делать в пуантах.
Джунипер ахнула, отдернувшись, как от пощечины.
— Я очень старалась, а мисс Куинн сказала, что можно, если я сама чувствую, что готова. Не надо мне говорить, что я чувствую.
— С уверенностью могу сказать, что в десять лет тебе нечего делать в пуантах.
Мои щеки вспыхнули, но я подавила гнев. Джун вздернула подбородок:
— В балетном сообществе нет однозначного мнения, в каком возрасте начинать вставать на пуанты. А танцоры должны сами решать, что им делать со своим телом, особенно с ногами.
— Не знаю, кого ты слушаешь…
— Так сказала Ева в «Секондз».
Она вскинула руку, указывая на фотографию рядом с Хадсоном.
Ну разумеется.
— Еще бы, ведь она младшая. Ее всегда злило, что мама заставляла ее ждать. И она любит делать неоднозначные заявления, чтобы привлечь внимание подписчиков. Забудь о «Секондз».
Я принялась дышать глубоко и ровно, напомнив себе, что Джунипер всего десять. Она наморщила лоб и сжала кулаки. Мне было даже слишком хорошо знакомо такое негодование. Кулаки я по пальчику разжала.
В зеркале промелькнул силуэт. Я оглянулась через плечо и увидела Энн. Она молча стояла в дверях и наблюдала за Джунипер с удивлением и каким-то благоговейным трепетом. Обычно на этом этапе она вмешивалась и все брала в свои руки, но сейчас сдержалась, потому что я ее попросила. Очень важный для меня поступок.
— Думаешь, ты готова к пуантам? Обувайся! — велела я Джунипер.
Затем отошла к Энн и тихо спросила:
— Я не права?
Она покачала головой и откинула прядь волос с лица:
— Нет, ты абсолютно права. И мне нравится, как ты уверена в себе. Джун хитрющая, и я не сомневаюсь, что она уже думает, как бы тебя заморочить.
— Прямо как Лина.
Губы Энн медленно изогнулись в улыбке.
— Вот и обращайся с ней так же, как с Линой.
— Как будто хоть кому-то удавалось перехитрить Лину, — усмехнулась я.
Энн нежно сжала мою руку:
— Желаю удачи.
Лина постоянно спорила с матерью. Она не была типичной старшей сестрой: почему-то эта роль сразу перешла к Энн. Зато Лина никогда не стеснялась сказать, что думает. И она ни разу не меняла позицию без веских оснований, даже если была неправа.
Джунипер нужна информация.
Она завязывала тесемки на пуантах. Я подошла, но насчет ее выбора смолчала. Неудивительно, что на пляже мне показалось, что ноги у нее слегка травмированы.
— Тебе оставаться не обязательно, — сказала я Хадсону.
— Буду наслаждаться представлением с любимого места в этом зале.
Уголок его губ приподнялся в улыбке.
Естественно, он стоял на том самом месте, откуда часами наблюдал за мной, пока не было мамы. Только в прошлый раз, когда он так стоял, я не знала, каков на вкус его поцелуй, а теперь вот узнала. Я отогнала воспоминания и сосредоточилась на Джунипер. Она уже выпрямилась.
— Давай. Покажи, на что ты способна.
Джунипер сглотнула, затем сдвинула ноги в исходную позицию и приподнялась на носочки.
— Видишь? — У нее задрожали лодыжки, и она шагнула вперед, чтобы удержать равновесие. — Нормально.
За спиной послышался стон Энн, очень точно выразивший мои мысли.
— Ни один стоящий преподаватель ни за что не позволил бы тебе встать на пуанты. — Я потерла переносицу. — Но это не твоя вина. Это все Куинн.
— Это жестоко!
У нее задрожали ноги.
— Это правда. Такова суть балета, Джунипер: самая малость восхитительных моментов, в основе которых — множество горьких истин. И откроют их тебе не только учителя, но и твое собственное тело. Я не собираюсь нянчиться с тобой и забивать тебе голову лживыми похвалами, которые в конечном счете причинят боль.
Джунипер с глухим стуком опустилась обратно на полную стопу.
— Если ты получила травму, это не значит, что и со мной будет так же.
Ай!
— А я-то думала, ты уважаешь мое мнение, потому что я одна из лучших в мире балерин. Или ты нашла кого-то более опытного, к кому можно обратиться за советом?
Она резко закрыла рот.
— Спорами не изменишь того факта,
