прошелся по залу в одних носках.
У меня так сдавило грудь, что из легких едва не вышел весь воздух.
— Но тогда может выйти так, что Джунипер не увидит нас еще восемь лет.
— После того, как мы уже столько врали? Возможно.
Он поднял руку, но затем опустил, будто передумал прикасаться ко мне. Вероятно, оно и к лучшему, если учесть, что в последний раз, когда он ко мне прикоснулся, я чуть не занялась с ним сексом в душе. А он говорил, что ему нужны часы. Дни. Ночи.
— И тогда она заберет ее из балета.
Я прислонилась к станку, и он впился мне в спину.
— Не уверен, что это плохая идея после того, что я увидел на занятии, — ответил Хадсон, скрестив руки на груди.
— Не все преподают так.
Черт, прозвучало слишком резко. Я взглянула на фотографию Лины, и сердце сжалось еще сильнее.
— О чем думаешь?
— Лина любила танцевать, — сказала я, разглядывая ее улыбку и морщинки у глаз. — Она правда обожала балет. Она родилась танцовщицей — никто ей этого не внушал. Она просыпалась по утрам, с нетерпением ожидая занятий, и проводила в студии больше времени, чем любая из нас. Балет был для нее всем. Она любила его так, как я никогда…
Тут я так быстро закрыла рот, что у меня клацнули зубы.
— Ты тоже его любила, — прошептал Хадсон.
Я оторвала взгляд от фотографии и встретилась с ним взглядом.
— Я сам видел, Алли. Ты тоже его любила.
Он погладил меня по щеке. Я изо всех сил постаралась не откликнуться на его тепло, не прижаться к нему. Я хотела защититься, но безуспешно.
— На сцене ты оживала — я больше нигде тебя такой не видел. Может, не в те дни, когда тебе ездила по ушам мама. Но в день, когда ты танцевала партию из «Жизели» вместо той, которую она для тебя выбрала… в тебе была любовь, и страсть, и восторг. Я по глазам видел.
— Вариация, — пробормотала я, пропустив мимо ушей почти все его слова. — Это называется «вариация».
— Ладно, вариация. В общем, ты это любила не меньше Лины. Если ты уже не…
— Не во мне дело, — перебила я, отстранившись от его ладони. — Джунипер во многом похожа на Лину. Если бы Лине запретили танцевать, она бы этого не пережила. Если Джунипер чувствует то же самое — а, судя по ее ухищрениям, так и есть, — тогда… — Я вздохнула. — На моем месте должна быть Лина, но ее нет. Ради нее я обязана помочь Джунипер, но правильного выхода тут не существует.
— Это да, — сказал Хадсон, сунув руки в карманы. — Я дал Шону слово и изо всех сил стараюсь его не нарушить. Не позволить страхам Кэролайн сдерживать Джунипер. Но сейчас я скажу так: в ту студию она не вернется. Уж лучше я обману ее доверие, чем буду смотреть, как ее там ломают.
До «Классики» два месяца, а Джунипер полна решимости участвовать в конкурсе.
— Итак, либо она бросает танцы, либо возвращается к Куинн и получает травму, либо ты обо всем рассказываешь Кэролайн и она запрещает Джунипер все…
Я глубоко вздохнула. Джунипер ни за что не удастся скрыть посещение занятий у Мэдлин. Я не знала других приличных местных школ, куда можно было бы отправить дочь Лины. Так что у нас оставался лишь один приемлемый вариант.
— У нее уже начались летние каникулы? Какое у нее теперь расписание?
— На прошлой неделе, — ответил он, пристально глядя на меня. — В те дни, когда Кэролайн работает, Джунипер ходит в городской лагерь. Когда у нас с Гэвином выходной, мы стараемся ее забрать, чтобы не торчала там до семи.
Я кивнула:
— А у тебя какой график?
— Тебя вдруг заинтересовала моя жизнь?
Он даже осмелился улыбнуться.
Это уже слишком.
— Размечтался. Так какой у тебя график?
— Уже и помечтать нельзя. У меня практически стандартные с девяти до пяти. В месяц до шести круглосуточных смен, на неделе беру пару выходных, и не всегда в субботу и воскресенье. А что?
Он наклонил голову. Я вообще не смотрела на его губы.
Врушка.
— Привози ее к нам, — выдавила я, пока нервы не сдали. — Учить ее буду я. Будем надеяться, она знает свою маму лучше, чем мы. Если повезет, к августу я сумею завоевать расположение Кэролайн, а пока… дав слово — держи, и все такое.
Если уж позориться, пусть наш крах будет эффектным.
Он нахмурился:
— Ты серьезно? У тебя есть на это время?
— Время я найду, — кивнула я.
— Ее нужно наказать за обман. Не уверен, что после такого будет правильным предоставить ей лучшего в мире частного преподавателя.
Между его бровями залегли две морщинки.
— И что же ты надумал, кроме как обратиться к ее матери? — с вызовом спросила я.
— Пока ничего, но что-нибудь придумать нужно. Она нарушала правила, лгала, плела интриги и манипулировала, чтобы получить то, чего ей хотелось.
У него заиграли желваки.
— Ага, и ведь ей всего десять, — сказала я и пошла к двери. — Я ее поступки не оправдываю, но ты же знаешь, как называются взрослые, которые так себя ведут.
— Преступники? — предположил он. — Даже не думай называть ее безбашенной. Это не про нее.
— Возможно, — сказала я, распахнув двери студии. — Но вообще я имела в виду руководителей.
Глава девятнадцатая. Хадсон
ПуантЗападногоПобережья: Врать не буду, мне до смерти хотелось бы получить приглашение на гала-концерт в «Метрополитен».
Это был какой-то блэк-тай зоопарк под видом художественного музея. Я пробирался сквозь толпу людей, больше похожих на шахматные фигуры. Оставалось лишь надеялся, что этот выставочный зал здесь самый узкий. Я старался ни с кем не столкнуться и не расплескать их тридцатидолларовый мартини.
А еще я запоминал все лица на своем пути.
— Хадсон!
Энн помахала мне из другого конца коридора, и я медленно направился к ней. Судя по улыбке, нервы у нее были на пределе.
— Рада, что ты здесь. У Алли встреча с Василием, иначе она сама встретила бы тебя.
— Прости, что опоздал. — Я поборол желание поправить галстук. — Хотел поехать вчера с Алли, но один пловец упал с трапа и сломал ногу, а у жены другого начались роды, так что меня вызвали с выходного.
— Ничего, — сказала она, похлопав меня по руке.
Мы оказались в центре музея, посреди открытого пространства высотой этажей в пять. Выше вдоль стен тянулись галереи с балконами. По всему залу, не считая сцены в дальнем
