что тебе не хватит ни сил, ни контроля, ни равновесия встать на пуанты. Не говоря уже о том, что у тебя неподходящая обувь.
— Той же фирмы, что и у тебя. — Джунипер скрестила руки на груди и поджала губы.
Ладно, это было мило. В груди разлилось тепло, но я не поддалась.
— Вот тебе первый урок: если что-то нравится другому танцору, это еще не значит, что оно подойдет тебе. У тебя прямоугольная стопа, а ты носишь узкую обувь и не той полноты — я же видела, какая у тебя нога. Бренд может быть и подходящий, но такая модель точно не для тебя. Тебе нужно примерить другие пуанты, Джунипер.
У нее загорелись глаза.
— Сходишь со мной на примерку?
— Конечно! Когда пойму, что ты готова. Разувайся.
Я подошла к станку и несколько раз быстро потянулась: после утренней тренировки прошло несколько часов.
Джунипер подошла. Увидев, в каком состоянии ее ноги, я невольно вздохнула.
— Займи позицию у первой зеркальной панели, — скомандовала я, когда она встала перед второй.
— Почему? — Она отступила на несколько шагов, подчиняясь моему приказу. — Я думала, новички должны занимать середину, а места по краям уступать лучшим танцорам.
— Так и есть, — кивнула я. — Но ты встала на место Энн. А теперь занимаешь место своей мамы.
Ее глаза заблестели. Выпятив грудь, она осмотрела зал, пробежала взглядом по зеркалу и деревянному полу и, наконец, остановилась на станке. Выбрала тот, что ниже.
— Тебе же еще не нужна разминка? — спросила я.
Она мотнула головой.
— Хорошо. Тогда начнем. Плие!
Я прошлась с ней по основам. Она повторяла движения за мной, а я мысленно оценивала ее сильные и слабые стороны.
Когда мы закончили, Джунипер перестала спорить. Теперь она стояла молча, с надеждой в глазах и слегка приподнятым подбородком.
— Ты просто чудесна, хотя я и так это знала.
— Да, — кивнула я. — Тебе это тоже под силу, если ты готова ко мне прислушаться.
Она взглянула на Хадсона. Он все так же стоял у стены, будто был встроен в несущую конструкцию дома. Джун мне кивнула.
— Ты прекрасно танцуешь. Я наблюдала за тобой все занятие, и не только у станка. Даже несмотря на то, что ты занимаешься всего пять месяцев, твои успехи впечатляют, Джунипер.
Она широко улыбнулась:
— Я же Руссо.
Я кивнула:
— Но талант должен сочетаться с базовыми навыками, а тебе недостает качеств, позволяющих встать на пуанты. И я сейчас не только о том, что кости твоих стоп недостаточно развиты. Пожалуйста, поверь мне: будешь продолжать в том же духе — растянешь или сломаешь лодыжку.
Она вздохнула, но спорить не стала. Я расценила это как прогресс.
— Тебе нужно поработать над артикуляцией стопы. Надо научиться работать каждой частью стопы, двигать каждым пальцем.
Я указала на правую ногу и прочертила дугу по полу, взмахнув стопой перед собой.
— Между этим, — тут я вернулась в исходное положение, затем снова вытянула ногу и выставила ее вперед, — и вот этим есть разница. Вот почему мы снова и снова повторяем основы.
— А дальше?
Она приподняла подбородок еще немного.
— Сила и контроль. Чтобы вставать в релеве, нужно укрепить мышцы, чтобы поднимать ее одним движением. После этого опускать ногу нужно медленно, контролируя движение. Развитие этих навыков требует времени и практики. Еще надо поработать над равновесием. Если у тебя заметны недочеты, даже когда ты стоишь на полной стопе, на пуантах они проявятся еще сильнее, а это приведет к диспропорции.
Рука Джун соскользнула со станка.
— Значит, все. У меня плохо получается вообще все.
Я шагнула ближе.
— Нет. Я же сказала, что ты меня впечатлила. Ты занимаешься всего пять месяцев. Будь к себе снисходительна, но сдерживай эго. Я объяснила, почему ты не готова к пуантам, но не говорила, что ты не танцор. Это не так. В балете можно расти всю жизнь, главное — не останавливаться, не довольствоваться тем, что уже умеешь. Может, ты уже феноменальна, но все равно стремишься к этому недостижимому совершенству.
— И радости, — добавила она. — Танцы должны приносить радость.
— Да.
Теоретически.
— И я уверена, в следующем году ты будешь готова к выступлению на «Классике». И феноменальна будешь ты, потому что отточишь базовые навыки. В балетках. Новички всегда выступают в балетках. И Ева, и я танцевали в них до тринадцати лет.
— Но мисс Куинн записала меня на «Классику» в этом году.
Мне как-то удалось сохранить невозмутимое выражение лица.
— Да ну?
После пяти месяцев занятий? О чем она думала? Джунипер пришлось бы соревноваться с танцорами с многолетними опытом и подготовкой.
— На показательное выступление?
— Нет, в категории начинающих.
Джунипер провела пальцем по станку.
Я взглянула на Энн, ожидая совета, но она только развела руками. Похоже, ее это ошеломило не меньше моего.
— Ладно, и что ты об этом думаешь? — спросила я Джунипер.
— Не хочу опозориться, — ответила она, понизив голос до шепота. — Я подумала, что, если к тому времени встану на пуанты, у меня будет больше шансов попасть в двадцатку лучших.
А может, получить травму.
— Не хочу сниматься с соревнований. Что мне делать?
Из ее пучка выбилась прядь. Я заправила ее за ухо Джун.
— По-моему, тебе правда стоит поговорить с мамой.
Джунипер напряглась:
— Она не поймет. Ты же знаешь, она ненавидит балет.
— Я знаю, что она любит тебя. И наверняка дает хорошие советы.
Джун как будто задумалась, но затем покачала головой:
— Не могу. Если я попаду в двадцатку лучших, я докажу ей, что это мое и я смогу добиться таких же высот, как ты. Пусть только она разрешит мне танцевать. И тогда будет уже середина августа, так что тебя она тоже полюбит. И, может, разрешит мне навещать тебя и тетю Энн, когда тебе пора будет возвращаться в Нью-Йорк.
Энн глубоко вздохнула и поджала губы.
— И Еву, конечно. Все образуется.
— Джунипер…
Чем дальше мы углублялись в эти дебри, тем хуже я себя чувствовала.
— Я не буду танцевать на пуантах, — выпалила она. — Я сделаю все, что ты скажешь, только давай продолжим следовать нашему плану.
У меня сжалось сердце. Я совсем растерялась и посмотрела на Энн в поисках правильного ответа, подходящих слов.
— Дадим тете Алли минутку подумать, а пока сходим на кухню, и ты поможешь мне приготовить злаковые батончики? — предложила Энн. — С шоколадом!
Джунипер на миг перевела взгляд с меня на Хадсона.
— Хорошо.
— Отлично!
Энн вывела ее из студии и закрыла за собой дверь.
— Мне кажется, надо рассказать Кэролайн, — сказала я Хадсону.
— Согласен.
Он
