нервничала.
— Сегодня подходящий день, — сказал я. — Темпы падения страны таковы, что Кабул падет в течение следующего месяца, если не быстрее, и я, честно говоря, не знаю, сколько еще осталось до падения Кандагара.
— По данным разведки, у нас есть от шести до двенадцати месяцев, — мягко сказала сенатор Лорен.
— Все меняется, мэм.
— Мы поедем сегодня, — Иззи расправила плечи. — Я позвоню тренеру Ниазу. У меня есть ее номер, — обменявшись еще несколькими любезностями и пожеланиями, она закончила разговор.
— У тебя есть час, чтобы попрощаться с Членоголовым, а потом нам нужно уезжать, — сказал я, выходя из офиса, оставляя Иззи позади.
Похоже, мы собирались в Кандагар.
* * *
Мы оставили всех остальных членов делегации Иззи и вылетели через три часа с тремя офицерами из моей команды и еще четырьмя военными, поскольку никто из других помощников конгрессменов сегодня не покидал посольство. Наш воздушный флот состоял из четырех «Блэкхоков», и мне все еще хотелось, чтобы у нас было больше огневой мощи.
Иззи сидела напротив меня, как и во время всех остальных полетов, и смотрела в окно, а я передал ей свои наушники и телефон, но не стал вставлять их в уши, как раньше. Я достал свою книгу и демонстративно отвернулся, прежде чем Иззи успела отвергнуть мое предложение.
После встречи с Ковингтоном в коридоре прошлой ночью я не был уверен, как отреагирую, если Иззи снова напомнит мне, что все, что у меня есть, было не достаточно хорошим. Ей удалось связаться с тренером Ниазом, и шахматная команда в данный момент направлялась в аэропорт. Они были так же насторожены, как и сенатор, и я не мог их винить. Если повезет, мы пробудем на земле меньше часа и уйдем прежде, чем талибы узнают, что мы вообще находимся рядом с минометами. Это не мешало моему пульсу учащаться по мере приближения к Кандагару.
Когда мы приземлились, я убрал книгу и накинул рюкзак на плечи, а телефон и наушники засунул в один из карманов своей формы, когда Иззи передала их обратно. Расстояние между нами было ощутимым, болезненным и необходимым. Появление Членоголового стало столь необходимым напоминанием о том, что кольцо на ее пальце что-то значит. Вертолеты снизились, и мы все вышли на улицу. Я был в аэропорту Кандагара не в первый раз, но вполне возможно, что в последний. Разрушения от обстрелов были очевидны, если судить по разбитым декоративным аркам и грудам обломков, выстроившимся вдоль забора из колючей проволоки. Взлетно-посадочная полоса тоже была повреждена. Солнце било в мои голые предплечья, пока мы всей командой быстро шли к терминалу, где нас должен был встретить наш связной из афганской армии. Я держал Иззи под боком, а мои глаза двигались, вглядываясь в каждую деталь нашего окружения, Грэм прикрывал нашу шестерку.
Афганский офицер ждал в конце дорожки, соединяющей взлетную полосу с терминалом, в сопровождении шести своих солдат. Они выглядели так, словно прошли через ад и их снова притащили обратно.
— Двенадцать дюймов, — сказал я Иззи, когда шум роторов утих настолько, что я мог себя слышать.
— Хорошо, — тихо ответила она, сжимая ремень своего рюкзака.
— Умница, — пробормотал я. — Двенадцать дюймов — это максимальное расстояние, на котором тебе разрешено находиться от меня, пока мы здесь.
— Ты не доверяешь афганским силам? — тихо спросила она.
— Некоторым из них — безусловно, — я держал руки на своей винтовке. — Но я не прожил бы так долго, доверяя тем, кого не знаю лично, — а ее я не доверял никому.
— Принято к сведению, — она взглянула на меня, когда мы были уже на полпути к тропинке.
— А что, если мне захочется в туалет? Тогда действует твое правило двенадцати дюймов?
— Я с радостью подам тебе туалетную бумагу.
— Фу, — она сморщила нос.
— Это ты начала. Мы здесь всего на час, помнишь?
Мы добрались до связного, и я пожал руку молодому капитану, пока остальные держали оружие наготове.
— Эвакуированные готовы?
— Они прибыли около тридцати минут назад, — сказал он, ведя нас в терминал. Двое наших бойцов остались в стороне, чтобы охранять вход и вести разведку. Возможно, мы теряем окраины города, но дорога в аэропорт все еще в наших руках.
— Приятно слышать.
Если они потеряют ее, то в городе не останется ни одного пути эвакуации. Мы были бы официально окружены. Кондиционер все еще работал, что было приятным облегчением. Пол и стулья были покрыты пылью, а два окна в зоне моей видимости были заколочены.
Иззи подняла руку к ремешку под подбородком.
— Оставь его.
— Девочки могут испугаться, если я войду в таком виде, будто нас в любой момент могут взорвать, — прошептала она.
— Я очень сомневаюсь, что они ожидают чего-то другого... — мы прошли мимо групп военных и гражданских лиц, ожидающих эвакуации. — Ты, наверное, забываешь, что дети здесь хорошо знакомы с войной, не так как американские дети. Шлем остаётся.
— Ты собираешься быть таким «приятным» всю дорогу? — она изогнула бровь, но не отставала от меня ни на шаг.
— Да.
— Этот выглядит неплохо, — сказал Грэм, указывая на участок справа.
Я посмотрел на его предложение, что как я думаю раньше было зоной ожидания. Никаких заколоченных окон. Стекло, которое можно взорвать, если нам понадобится выйти. Прямая линия к асфальту и нашим вертолетам. Это место было открыто для быстрого выхода, но защищено, и мы могли контролировать обстановку.
— Это подойдет, — сказал я афганскому офицеру. — Пожалуйста, приведите сюда эвакуированных.
— Мы ждем...
— Сюда, — сказал я тоном, не оставляющим места для споров.
Он посмотрел в окно, в сторону наших вертолетов, кивнул, а затем на языке «пушту» приказал двум своим солдатам сопроводить шахматную команду к нам. Остальные бойцы рассредоточились по периметру.
— Они скоро будут здесь, — сказал капитан по-английски. — Мы можем еще что-нибудь сделать?
— Нет, спасибо, — ответил я. — Уверен, у вас есть дела поважнее.
— Действительно, есть, — он снова пожал мне руку и ушел, оставив с нами двух своих солдат.
Мы с Иззи стояли в центре зоны ожидания.
— Он послал солдат за ними? Ты уверен?
Я кивнул.
— Я говорю на пушту.
— Конечно, говоришь, — она покачала головой. — Это еще одно новое событие?
— Нет, — я осмотрел окрестности, чувствуя себя не совсем уверенно. Я знал, что здесь мы должны быть в безопасности, но Иззи станет фантастическим и дорогим трофеем для наших врагов.
— И еще кое-что, о чем ты мне не сказал... — ее тон был низким, но резким.
— Количество языков, на которых я говорю, не кажется мне достойным места в письме, и я не хотел тратить твое время.
