в коричневой траве. В кармане зажужжал телефон, и я с трудом достала его из куртки. На экране высветилось сообщение.
Мама: Серена сказала, что утром тебя не было на завтраке?
Она решила побеспокоиться?
Я покачала головой и сунула телефон обратно в карман.
Люди двинулись вперед, и я последовала за морем зонтиков, в конце концов добравшись до последнего ряда, который выглядел как разделенная конфигурация из примерно трех десятков складных стульев, установленных у края последнего ряда надгробий. Я увидела яркие венки и гроб под широким зеленым навесом впереди стульев, а толпа продолжала пробираться по проходу, некоторые занимали места по обеим сторонам, а некоторые шли дальше, только чтобы в конце повернуть и вернуться обратно. Они выражали свое почтение семье. В животе у меня забурлило от тошноты, и я схватилась за ручку зонтика, впервые задумавшись о том, что, возможно, совершила ошибку. Я была так озабочена тем, чтобы успеть приехать вовремя, что не подумала о том, что, возможно, мне не стоит здесь находиться. Были все шансы, что Нейт не захочет меня видеть здесь, все шансы, что у него уже есть кто-то здесь. Он же не звонил мне. А может, и самого Нейта здесь не было, и я шла в толпу совершенно незнакомых людей. В любом случае, я не была уверена, что мне будут рады. Возможно, лучшим вариантом для меня было просто выбрать место.
В кармане снова зажужжало, и я вытащила телефон. На главном экране появилось еще одно сообщение.
Мама: ИСАБО АСТОР, тебе лучше ответить мне СЕЙЧАС.
Мама: Не заставляй меня отправлять людей на твои поиски!
Я быстро напечатала ответ.
Иззи: У моего друга Нейта умерла мама. Я на похоронах. ДО СВЯЗИ.
Я засунула телефон обратно в карман и надеялась, что этого будет достаточно, чтобы она не сходила с ума.
— Чертовски жаль, — сказала женщина позади меня. — Элис действительно была ангелом.
— Этот поворот всегда был опасным. Карл сказал мне, что следы шин показали, что Маршалл был на ее стороне дороги, — добавила другая, ее голос понизился, когда мы проходили мимо третьего ряда сидений, покрытых водой. — Удар пришелся ей по голове.
Она погибла в автокатастрофе.
— Посмотрите на этих двоих, — со вздохом сказала первая женщина. — Они даже не могут стоять рядом друг с другом.
Я как можно незаметнее оглянулась через плечо и увидела, что женщина с одинокой седой полоской в русых волосах наклонилась вправо и смотрит мимо меня.
— Мы с тобой обе знаем, что этот парень не появлялся дома с тех пор, как ушел в армию, — ответила подруга. — Он всегда был диким.
— Разве можно винить его за это после того, как Дэвид... — она запнулась. — Ну, никто из нас ничего для него не сделал, правда?
Я наклонилась вправо, осматривая полдюжины людей впереди себя.
И увидела его.
Моя грудь грозила разорваться, но я заставила себя дышать. Нейт стоически стоял у края навеса в конце прохода, дождь падал непрерывно, пропитывая его волосы и черную куртку. Он кивнул в ответ на слова женщины, стоявшей перед ним, затем пожал руку следующему мужчине и повернулся налево, чтобы сделать то же самое с кем-то, кого я не могла видеть.
Я не могла оторвать глаз от его профиля, пока очередь неуклонно продвигалась вперед. Он не проявлял никаких эмоций, приветствуя каждого человека одними и теми же движениями, наклоняя голову вперед, и пустое выражение его лица физически ранило мое сердце.
Пожилой мужчина впереди меня повернулся к Нейту.
— Я сожалею о твоей потере, сынок. Твоя мать была драгоценным камнем.
— Спасибо, — ответил Нейт, пожимая руку мужчины, но в его голосе не было жизни.
Мужчина повернулся через проход, и я шагнула вперед на освободившееся место, откинув зонтик назад, чтобы посмотреть на Нейта.
— Изабо? — его глаза с красными ободками вспыхнули, встретившись с моими.
— Мне так жаль твою маму, Нейт, — я подняла зонтик, чтобы прикрыть нас обоих.
Он молча смотрел на меня в течение нескольких секунд, а затем потянулся ко мне и притянул меня к себе. Его руки обхватили мою спину, и я почувствовала напряжение в каждой линии его тела, когда моя щека прижалась к холодному, влажному воротнику его куртки.
— Я приехала, как только узнала, — прошептала я.
Должно быть, он опустился, потому что я почувствовала, как его подбородок уперся в мою макушку, напротив того места, где я закрепила свой французский локон.
— Спасибо.
— Увидимся после, — пообещала я.
— Останься, — его руки разжались, и когда я сделала шаг назад, он поймал мою свободную руку и притянул меня к себе с левой стороны, сцепив свои замерзшие пальцы с моими, прежде чем поприветствовать следующего скорбящего.
Я изо всех сил держала над ним зонтик. Осталось всего несколько человек, но я поблагодарила каждого из них, как я надеялась, соответствующим кивком, выразив соболезнования женщине, которую я никогда не видела. Женщине, которую Нейт любил всей душой. Когда священник занял свое место под навесом, последняя толпа прошла, и передо мной предстал человек, с которым мне не нужно было знакомиться, чтобы понять, что он — отец Нейта. Нейт был на несколько дюймов выше, но у них был одинаковый нос, одинаковое строение лица, и хотя его глаза были темнее, чем у Нейта, они были гораздо холоднее, когда его взгляд сузился, глядя на меня.
— Прошу всех садиться, — сказал священник. — Мы начнем через несколько минут.
Нейт встал между мной и отцом, затем занял место у прохода и сморщился, когда я села на металлический стул рядом с ним.
— Мне очень жаль. Ты, наверное, замерзла.
— Не беспокойся обо мне. Со мной все будет в порядке.
Вода впиталась в мое шерстяное пальто, пока я пыталась укрыть его зонтиком. Он потянулся ко мне через колени, чтобы взять меня за руку, и я протянула ее, крепко обняв его.
— У них был только один балдахин, — сказал он, повернувшись лицом к служителю. — И я подумал, что именно она должна быть прикрыта.
— Ты отлично справился, — я провела большим пальцем по его холодной коже, жалея, что у меня нет другого способа согреть его.
— Как ты узнала? — он посмотрел в мою сторону.
— Я установила Google Alert на твое имя, — призналась я. — Но я установила его на каждую неделю. Надо было поставить ежедневное, тогда бы я узнала раньше. Я бы раньше приехала.
— Я просто рад, что ты здесь, — он сжал мою руку. — И если бы я мог думать о... чем-нибудь в течение последней недели, я бы, наверное, позвонил тебе, но я
