бока. — Но я не собираюсь. В этом и есть разница между тобой и мной.
— Ты продолжаешь говорить себе это, — отец Нейта сплюнул на землю, затем повернулся и зашагал прочь, направляясь к синему F-150, припаркованному у обочины.
Вот это да. Вот так рос Нейт, и каким-то образом он стал похожим на... Нейта.
Он медленно повернулся лицом ко мне, и на секунду я его не узнала. Этот человек не был тем Натаниэлем, которого я знала. Я не сомневалась, что стоящий передо мной человек побывал на войне, что он видел ужасные вещи, совершал поступки, которые мне никогда не понять до конца.
И все же я не боялась его.
— Я провожу тебя до машины, — сказал он, не оставляя места для споров.
Я кивнула, и его рука мягко легла мне на спину. Мы молча пошли к арендованному мной седану, потому что в этот раз я не могла подобрать слов. В нем чувствовалось напряжение, беспокойство, с которым я не знала, что делать. Я была не в себе. Телефон ритмично жужжал, и я по привычке потянулась к нему, но пальцы затекли от холода, и я случайно ответила на звонок, умудрившись нажать на громкую связь.
— Мам, я позвоню тебе...
— Скажи мне, что ты не бросила свидание с перспективным разработчиком, чтобы бегать за этим солдатом, Иса, или, да поможет мне...
Я ткнула пальцем в экран, отключив громкую связь, и поднесла телефон к уху.
— Мама! Я перезвоню тебе позже, — мои щеки вспыхнули от смущения. Нейт это слышал.
— Ты проявляешь серьезное отсутствие рассудительности в своих решениях.
— Это мой выбор. Я позвоню тебе, когда вернусь в Вашингтон, — я нажала на кнопку завершения разговора с большей агрессивностью, чем нужно, и бросила взгляд на Нейта.
— Мне так жаль. Она... моя мать.
Его челюсть сжалась.
— Не за что извиняться. Она не сказала обо мне ничего такого, что было бы неправдой.
— Она даже не знает тебя, — возразила я, когда мы подошли к машине и я обменяла телефон на ключи.
— Где ты остановилась? — спросил он, а затем насмешливо улыбнулся. — Не знаю, почему я спросил. В городе только один отель.
— Я в президентском номере, — ответила я, открывая дверь, которую не удосужилась запереть. — Это было все, что у них осталось.
Его загорелая челюсть изогнулась, когда он кивнул.
— Я могу остаться.
Он оглянулся на могилу.
— Нет. Я благодарен, что ты здесь. Правда, благодарен. Но я хочу немного побыть с ней наедине, — его рот искривился в гримасе. — Если я смогу уговорить тетушек уйти.
— Хорошо.
— Мне неприятно, что ты это видела, — он не смотрел на меня.
— Я ненавижу, что ты прошел через это, — его куртка промокла насквозь, когда я потянулась к его предплечью, отчаянно желая прикоснуться к нему, утешить его любым способом.
— Скажи мне, что тебе нужно, Нейт.
— Если я что-нибудь придумаю, я дам тебе знать, Иззи. Он ушел, и я позволила ему уйти.
* * *
Я завязала пояс на халате, затем провела расческой по мокрым волосам и вернулась в спальню своего гостиничного номера, где наконец-то стало достаточно тепло, чтобы почувствовать пальцы ног. Серена уже позвонила и извинилась за то, что случайно рассказала маме о моем поспешном уходе за завтраком, но я не злилась на нее. А вот на маму? Это была совсем другая история. Мне показалось, что она пнула Нейта, когда он уже упал, хотя я знала, что она целилась в меня. Не было слов, чтобы передать, как болела моя грудь от всего, через что Нейт прошел сегодня, и от моей полной бесполезности. Я не могла спасти его. Ни от потери матери. Ни от жестокости его отца.
Я села на край кровати и проверила телефон, надеясь на сообщение или пропущенный звонок, хоть какой-то знак того, что он не собирается проводить сегодняшний вечер в одиночестве, когда его эмоции, очевидно, разорваны в клочья и истекают кровью. Вздох вырвался из моих губ при виде пустого экрана, и я сглотнула комок в горле, который мгновенно образовался при мысли о том, что он проведет ночь с другой женщиной.
Успокойся.
Он не был моим. Не в этом смысле. Я положила расческу на тумбочку, рядом с лекарством от СДВГ, а затем подняла с полированного обеденного стола то, что осталось от подноса с едой. Я съела чизбургер сразу после того, как действие лекарств закончилось около двух часов назад. Открыв дверь, я поставила поднос в коридор и поспешила вернуться в номер, чтобы меня не заметили в одном лишь халате до бедер, но тут мое внимание привлек гул лифта в конце коридора. Нейт вышел из лифта в коридор, запустив руки в мокрые волосы, все еще одетый в свой костюм с похорон. Наши глаза встретились, когда он направился в мою сторону, и его шаги с легкостью сокращали расстояние между нами. Мой пульс участился. Часы, проведенные в разлуке, ничуть не умерили его беспокойство. Он все еще находился на опасной грани между тем, кем он был, когда жил здесь, и тем, кем он был сейчас... тем, в кого его превратили постоянные командировки. И за те секунды, что потребовались ему, чтобы добраться до меня, я поняла, что не имеет значения, какую версию его я получу. Я была неразрывно связана с каждой из них.
О, Боже.
Это чувство в моей груди...
Я была влюблена в него.
И завтра он возвращается в Афганистан.
Я шагнула в сторону своей комнаты, открыла перед ним дверь, и он вошел следом за мной, пахнущий дождем и слабыми остатками своего одеколона.
— Мне нужно... — он повернулся ко мне, когда я закрывала дверь, и от волнения в его кристально-голубых глазах я чуть не упала на колени. — Ты мне просто нужна.
— Хорошо, — я кивнула.
— Иззи, — это было одновременно и мольбой, и предупреждением, когда он прошелся по моему телу и переместил свой вес. Жар в его глазах был безошибочным, точно так же он смотрел на меня в день моего рождения в прошлом году. — Я не думаю, что ты понимаешь...
— Я знаю, что ты хочешь сказать, — прошептала я.
Наши глаза встретились, и через секунду я уже стояла спиной к двери, а губы Нейта слились с моими. Вкус у него был тот же, но поцелуй был совсем не похож на те, что мы разделяли раньше. Это было столкновение языков и губ, словно все проблемы, с которыми он сталкивался, можно было забыть, если он просто потеряет себя во
