как будто это было время сказки.
— Как давно ты знаешь нашего мальчика?
— Почти десять лет, — достаточно безобидно.
— Он вылупился из яйца? Прилетел на космическом корабле? — спросил Лайлек. — Вырос как Джордж из джунглей?
— Нет, — рассмеялась я. — Он вырос на ферме, — я посмотрела на Нейта, гадая, живет ли его отец там до сих пор или он продал ее, как грозился. Мы встретились взглядами, и выражение его лица смягчилось.
— Ферма? — глаза Грея расширились. — Правда? — спросил он Нейта.
— Правда, — Нейт кивнул, слегка улыбнувшись.
Я снова откусила.
— Что еще у вас есть, мисс Астор? — спросил Блэк, потирая руки.
— Он любит печенье и сливочное мороженое, — усмехнулась я.
— Предательница, — обвинил Нейт, его глаза загорелись.
На секунду я забыла, что мы в Афганистане. Нет, мы были на улице на острове Тайби, смеялись и флиртовали на фоне рожков с мороженым. Я почти чувствовала вкус орехового масла. Это было целую жизнь назад. Вот кем был для меня Нейт. Далекий, как целая жизнь, и близкий, как вчерашний день, близкий, как двенадцать дюймов.
— Неплохо, — Грей посмотрел на нас обоих. — Он когда-нибудь был женат?
Я чуть не подавилась спагетти, но заставила себя проглотить их. Нашел ли Нейт кого-нибудь и женился ли на ней за те почти три года, что прошли с Нью-Йорка? Если да, то эти парни наверняка должны были знать, ведь они были частью его настоящего. Почему эта мысль резала как проклятый нож? Я носила кольцо Джереми до вчерашнего вечера. Вряд ли я могла судить. Но, судя по всему, я находилась в идеальном положении, чтобы чертовски ревновать к женщине, которую я никогда не встречала и никогда не узнаю. У нее было его сердце, его смех, его улыбка, его объятия по ночам, его тело, его дети… И я ее ненавидела.
— Так это значит «нет»? — спросил Грей.
Но он никогда не менял форму ближайшего родственника.
— Только один раз, — ответила я, не обращая внимания на то, как Нейт уставился на меня.
— Правда? — брови Лайлека поднялись.
— Правда, — я усмехнулась. — По крайней мере, так он говорил медсестрам, чтобы его не выгнали из приемной, когда я была на операции.
Нейт фыркнул.
— Так и не смог пережить этого.
Грей рассмеялся.
— Это потрясающе. Ладно, а что это за приклеенная бирка, которую он носит с собой?
Я наморщила лоб и посмотрела на Нейта.
Он застыл на месте.
— Честно говоря, я не знаю, — ответила я, стараясь скрыть его реакцию на вопрос. — Но я могу сказать, что знаю, почему у него этот шрам, — его рука была теплой, когда я взяла ее, повернув к Грею, чтобы он мог видеть шрам на тыльной стороне.
— Скажи, что это была какая-то неоспоримая глупость, — попросил Браун. — Ты должна нам что-то рассказать.
Я ухмыльнулась.
— Коралл на Фиджи. Моя цепочка упала, и он поплыл за ней, порезав себе руку... — мое прикосновение задержалось, прежде чем я отпустила его руку, и наши глаза встретились.
— Коралл режет как нож, — сказал Грей
— Да, — сказала я, не отрывая взгляда от Нейта, вспоминая, как он занимался со мной любовью, когда мы вернулись после подводного плавания в тот день. Мое тело разгорелось от воспоминаний, и, учитывая, как потемнели его глаза, я подумала, не переживает ли он заново тот момент. — Это по-прежнему одно из моих любимых украшений, учитывая, что ты дарил мне эту цепочку дважды, сначала на мой день рождения, а потом после того, как нашел ее.
— Она всегда тебе шла, — мягко сказал он. — У меня ушли часы на то, чтобы выбрать что-то подходящее.
Ледяная глыба, которую я держала вокруг своего сердца, когда дело касалось Нейта, не просто растаяла, она испарилась. То, что связывало нас с самого начала, все еще было там, такое же осязаемое, как и прежде. Мы похоронили его, игнорировали, сожгли дотла, но так и не смогли разорвать. По крайней мере, с моей стороны. Оно всегда будет там.
Рация зашумела, и Грей переключил внимание, подняв трубку, отвечая на звонок.
— У тебя есть для нас какие-нибудь постыдные истории? Что-нибудь, что мы сможем использовать против него? — спросил Роуз. По крайней мере, мне показалось, что это был Роуз.
Нейт поднял одну бровь.
Я покачала головой.
— Нет, — оторвав взгляд от Нейта, я улыбнулась. — Жаль тебя разочаровывать.
— Грин, — сказал Грей, поднимая трубку.
Нейт встал и пересек проход, нарушив правило двенадцати дюймов.
— Он чего-нибудь боится? — спросил Грей, пересаживаясь на место Нейта. — Пауков? Летучих мышей? Огурцов?
Я рассмеялась над вопросом об огурцах и покачала головой, когда Нейт взял трубку. Я точно знала, чего боится Нейт, но это был не мой секрет, чтобы делиться им. И судя по тому, что я видела, он и близко не был похож на своего отца.
— Наварре, — сказал он так тихо, что я едва расслышала его, пропустив мимо ушей нелепые предположения. «Кошки». «Обнимашки». «Змеи». Он не боялся ничего из этого, поэтому я не ответила.
— Наварре? — прошептала я, наблюдая, как распрямляются плечи Нейта, когда он кивает в ответ, но его ответ затерялся в гуле голосов вокруг меня.
— Его позывной, — тихо ответил Грей. — Цвет — это чтобы вы не знали, кто мы такие. Наши позывные нужны для того, чтобы мы знали, кто на самом деле находится на другом конце связи.
Наварре.
Гравитация сместилась под моими ногами. Влюбленный в Изабо, проклятый видеть ее только на рассвете и на закате. Обреченный любить ее, но никогда не прикасаться к ней. Тот, кто никогда не сможет обнять. Тот, кто никогда не строить настоящую совместную жизнь.
— Ты в порядке? — спросил Грей.
Я кивнула.
Похоже, Нейту тоже не удалось разорвать связь между нами.
ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ
НАТАНИЭЛЬ
Такома, Вашингтон
Июнь 2017 г.
— Не знаю зачем ты уговорил меня поехать за три часа до вылета, — ворчал я с пассажирского сиденья грузовика Торреса, когда мы мчались в сторону аэропорта. Я ехал, потому что он уговорил меня на последнюю тренировку перед отъездом.
— Остынь, — он бросил на меня взгляд, прежде чем проехать мимо внедорожника и пересечь три полосы движения. — Я видел, сколько ты заплатил за билеты, — его темные брови нахмурились.
— Давай, скажи «но», потому что я знаю, что оно последует, — мой вес сместился, когда он съехал с дороги.
Я уже начал жалеть, что не поехал сам, и не заплатил за стоянку своего грузовика в аэропорту.
— Ты хоть понимаешь, как нам повезло, что мы оба прошли отбор? — он резко затормозил на светофоре.
То, что я прошел психологический
