занял место у окна, потому что после аварии ей там было некомфортно, а потом сделал единственное, что мог — стал ждать. Подняв шторку на окне, я смотрел на асфальт и пытался найти там хоть что-нибудь, на что можно было бы отвлечься. Когда это не помогло, я достал свой экземпляр книги «Безвыходное положение» и выделитель. Я должен сойти? Или мне лететь одному? Лететь прямо в Вашингтон и умолять ее поговорить со мной? Аромат «Chanel» окутал меня, как любовь, и я улыбнулся.
— Это было близко, — сказала она, и я повернул голову в ее сторону. Это были первые слова, которые я произнес с ней в самолете, значительно меньшем, чем этот. Глаза Иззи были немного красными и опухшими, как будто она плакала, но перестала несколько часов назад, а ее улыбка была яркой, когда она опустилась на свое место. — Мой рейс задержали из Вашингтона.
— Привет, Иззи... — мой взгляд остановился на ее волосах, уложенных в пучок, на нескольких прядях медового блонда, спадающих на лицо, и на изгибы ее мягких губ. Мне хотелось наклониться через небольшой барьер между нашими сиденьями и поцеловать ее до смерти. Я скучал по ней больше, чем позволял себе осознавать.
— Привет, Нейт, — мягко сказала она, сканируя мои черты, словно искала новые шрамы, новые травмы для каталога. Но их не было.
— Ты плакала, — мой желудок сжался.
Она кивнула.
— Хочешь поговорить об этом? — все, что ей нужно было сделать — это сказать мне, кого убить, и они были бы мертвы.
— Я рассталась с тем, кто мне нравился... — она пожала плечами. — Эта поездка была бы нечестной по отношению к нему. Я не жалею об этом. Это был правильный выбор.
Она пристегнула ремень безопасности и потянулась к моей руке, сцепив наши пальцы.
Было трудно дышать под грузом вины за то, что я был причиной ее боли, но с простым прикосновением ее руки к моей, я был дома.
— Иззи, — прошептал я, не в силах выразить свои чувства словами, так как боль поселилась в моей груди. Не было ничего, что я не сделал бы, чтобы уберечь ее от боли, даже если бы это означало, что я не стану ее выбором. — Ты и не должна была. Тебе необязательно это делать. Ты можешь покинуть этот самолет, и никаких обид не будет.
— Но мне пришлось с ним расстаться... — она вздохнула, откинулась на спинку кресла и прислонилась щекой к сиденью, глядя на меня. — Потому что неважно, как сильно он мне нравился. Я бы предпочла провести неделю с тобой, чем всю жизнь с ним. Это было несправедливо по отношению к нам обоим, понимаешь?
Я подумал о тех отношениях, которые я разорвал, потому что знал, что скоро увижу Иззи, или потому что понял, что ничто не сравнится с тем, что я чувствовал рядом с ней.
— Да. Я знаю, — боль в груди усилилась, и я поднял ее руку, прижав поцелуй к мягкой коже тыльной стороны. Я заглажу свою вину перед ней. Я должен был.
* * *
Спустя двадцать четыре часа мы шли по пустынному пляжу, вода плескалась у наших ног. Мы летели, потом снова летели, а потом отключились рядом друг с другом, когда добрались до нашего надводного бунгало, которое обошлось мне дороже, чем я хотел даже думать.
Я проспал свою первую полноценную ночь за многие годы, и просыпаться рядом с ней, наблюдая за ритмичным вздохом и падением ее груди, было ближе всего к раю. А может, это было прямо сейчас, когда она улыбалась воде, а солнце целовало ее голые плечи в сарафане.
— Итак, что ты думаешь по поводу следующего года?
— Мы не пробыли здесь и дня, а ты уже спрашиваешь про следующий год? — я сунул руку в карман, нащупывая маленькую коробочку, которую взял с собой. — Я все еще думаю о том, чтобы взять напрокат эти водные мотоциклы или отправиться в поход позже.
Она заправила волосы за ухо и улыбнулась мне.
— Это дает мне повод ждать с нетерпением. Ведь у нас ушло два года на то, чтобы добраться сюда, так что кто знает, сколько времени уйдет на еще одну поездку.
— Это точно, — я окинул взглядом красоту острова, пышную растительность, бледный песок и водные просторы, которые не сможет передать ни одна фотография. — Я все еще удивлен, что мы сюда добрались.
— Я тоже, — она скользнула взглядом по моему торсу, и ее взгляд потеплел, заставив меня пожалеть, что мы не остались в бунгало. Не то чтобы я строил какие-то предположения. Я бы с радостью держал руки в карманах, если бы это означало, что у меня будет неделя с ней. Она нахмурила брови и шагнула ко мне, остановив меня на месте.
— Что это? — она провела кончиком пальца по шраму, едва заметному, возле моей татуировки.
Конечно, она заметила. Я ничего не мог утаить от Иззи. Неважно, хотела она спрашивать или нет — она заметила.
— Не о чем беспокоиться, — заверил я ее.
Она вскинула на меня дугообразную бровь.
— Это был осколок, — я пожал плечами. — Когда я возвращался после маминых, — я сглотнул, и ее взгляд встретился с моим. — Ничего особенного. Четыре шва и немного антибиотиков.
Ее губы сжались, а рука переместилась так, чтобы она могла провести по нему большим пальцем.
— Мне кажется, что с каждой нашей встречей у тебя их становится все больше.
— Это потому, что так и есть.
— И тебя это устраивает? — ее рука опустилась, а лицо осунулось.
— Это моя работа, — и если то, что я сделал там, обеспечило ее ночной сон безопасностью, значит, оно того стоило.
Она отвернулась, и мой желудок сжался.
— Сколько лет нужно отслужить в армии, чтобы оплатить колледж?
— О, я уже давно отслужил, — я пожалел об этих словах, как только они покинули мой рот.
— Кстати, о том, что прошло... — я достал из кармана маленькую коробочку. — Я не думаю, что уже поздравил тебя с окончанием юридической школы.
Ее глаза расширились, когда я протянул бархатную коробочку.
— Нейт...
— Возьми. Она не укусит тебя, Из, — я улыбнулся.
— Не делай этого, — она уставилась на меня, потом на коробку.
— Что не делать? Не покупать тебе подарки? — я потряс маленькой коробочкой прямо перед ее хитрым носиком. — А что еще мне делать с огромной зарплатой за опасную работу, которую я получаю?
— Похвастайся своей маленькой ямочкой, как будто она может меня отвлечь, — на ее лбу появились две милые морщинки.
— Моя ямочка отвлекает тебя? — черт, мне нужно было
