ляжешь. В любой момент тебя прихлопнуть могу. Пока жалею. Думаешь, тебе сейчас плохо? Еще раз замыслишь против меня, я тебе покажу, что такое, когда плохо и страшно по-настоящему». Больше уж я и не рыпаюсь, сейчас только… – Полина Андреевна посмотрела на меня. – Ни о чем не прошу, знаю, что бесполезно. Тебе и не поверит никто, даже если бы ты сама мне поверила, захотела помочь. Старики и дети – самые бесправные, беззащитные. Считается, дети слишком малы, чтобы понимать что-то, а старики, наоборот, слишком стары. Но рассказала – полегче стало. Ты, детка, держись от этой…
Не успела Полина Андреевна закончить фразу, как дверь подъезда распахнулась, показалась Лариса. Красивая, улыбчивая, голос певучий, глаза добрые. Увидела нас на лавочке и выдохнула:
– Баба Поля, нельзя же так! Ушла потихоньку из дому, ничего не сказала. Я думала, вы у себя, отдыхаете после обеда. Холодно, сыро, вам вредно, суставы будет ломить. – Лариса обратила ко мне встревоженный взгляд. – И ты, наверное, замерзла. Губы вон синие! Давайте-ка, голубушки, по домам. Чаю горячего попить, чтобы не заболеть.
Лариса помогла Полине Андреевне подняться и, осторожно поддерживая, повела к двери. Я растерянно смотрела им вслед. Безумный рассказ старушки потряс меня, но я не понимала, что все это значит.
Несчастная баба Поля не лгала, она была напугана, ее переполняло отчаяние. Но то, что она говорила правду, не было гарантией того, что ее рассказ был правдив, вот такой парадокс. Возможно, у Полины Андреевны не все в порядке с головой, она больна, и ужасы, в которые свято верит, ей померещились. В действительности Лариса ровно такова, какой ее считают: милая, душевная, искренняя девушка, которая старается всячески помочь бабе Поле, ухаживает за ней и заботится.
Соседки дошли до двери. Полина Андреевна, с трудом переставляя ноги, скрылась внутри, а Лариса оглянулась напоследок.
В тот краткий миг, когда красавица-соседка глядела на меня в упор, в глазах ее мелькнуло злое торжество и… что-то вроде угрозы, предупреждения. Мне вдруг почудилось, что я вижу ее такой, как описывала Полина Андреевна: жуткое, жестокое существо, порождение мрака. Ведьма, черная ведьма, которая в два счета уничтожит меня, если я осмелюсь встать у нее на пути.
Да, это трусость и малодушие, но я сразу решила, что постараюсь забыть. Не буду задаваться вопросами, не стану искать справедливости для несчастной старухи. К тому же она права: мне все равно никто никогда не поверит.
Дверь подъезда захлопнулась, и я осталась в одиночестве.
Игоша
Ехать в дом покойной тети Оли Света не хотела. Она вообще ничего не хотела, настроение было ужасное. Вчера Света поссорилась со Славой, уже второй раз за неделю. Ссоры участились, это сложно не заметить. В последнее время что-то между ними не клеилось, и в глубине души Света знала, что именно. Она ждала, когда же Слава сделает ей предложение, они ведь три года вместе, отношения должны развиваться, выходить на новый этап…
Но Слава медлил, и Свету это раздражало, вот она и срывалась.
– Дом нужно привести в порядок, в среду риелтор придет смотреть, – сказала мать, – я не могу все сама делать, в одиночку.
Света понимала, что мать права. Вдобавок она работает в эти выходные, а Света – нет, и делать ей особо нечего.
– С понедельника я отдыхаю, сама поеду, но ты же можешь помочь?
Света, конечно, могла. Так и оказалась на улице Грибоедова, в доме номер тридцать.
Тетя Оля всегда была со странностями. Они с матерью ладили плохо, общались мало, даром что родные сестры, мать – младшая. Да и с племянницей тетка не особенно стремилась общаться. Так, дежурные подарки к праздникам, суховатые разговоры по телефону. Тетя Оля была вся в работе, в карьере: работала главным бухгалтером. Четкий, выверенный мир цифр был ей дороже и милее отношений с двумя единственными родственницами. Детей и мужа у тети Оли не имелось, зато был дом на Грибоедова, в пригороде, плюс городская однокомнатная квартира. Все свое имущество она завещала сестре и племяннице.
Света, к слову, уже почти год жила в бывшей теткиной квартире.
– С домом надо решать, – часто говаривала мать.
А что решишь? Только продавать. Вот мать и договорилась в итоге с риелтором, которого ей подруга посоветовала.
Света открыла калитку, вошла во двор. За домом раскинулся сад, участок довольно большой, но запущенный: тетя Оля сюда приезжала крайне редко, а после ее смерти в дом много месяцев никто не наведывался.
«Небось пылищи полно, мусора разного», – с тоской думала Света.
Был конец сентября. Лето осталось в прошлом, впереди ждали долгие месяцы холодов, дождей, серой тягучей мороси по утрам. А потом выпадет снег, будет лежать до середины марта…
Света мечтала жить там, где лето длится по полгода, а зима такая мягкая, что не нужны ни сапоги на меху, ни шуба или пуховик, в которых ты похожа на неповоротливую медведицу.
Но мечтать об этом бессмысленно, по крайней мере, пока. На дом в теплых краях Света не заработала, а Слава, хотя и был близок к этому – карьера складывалась ого-го, – не спешил поделиться своим благосостоянием с возлюбленной, позвать ее замуж и увезти поближе к морю.
Света вздохнула и повернула ключ в замочной скважине.
Дом встретил тишиной. Воздух был затхлый, застоявшийся, пахло пылью и старыми вещами. Все лежало и стояло на своих местах; пол, видно, тетя Оля вымыла, уборку сделала, когда приезжала в последний раз. За порядком она следила всегда очень тщательно – это у них с матерью семейное качество. Но все равно было тут неуютно, серо, хотелось развернуться и уйти.
– Как там, все нормально? – спросила мать, которая позвонила, будто подслушав мысли дочери об отступлении с позиций.
– Нормально, – вяло отозвалась Света.
– Перебери вещи. Что нужно – в пакеты складывай, что на выброс – в мусорные мешки. Что под вопросом – в сторонку отложишь. Книг у нее полно, журналов; раскладывай в стопочки отдельные; посуду погляди, хрусталь.
– Мам, ты это уже говорила.
– Ладно, не отвлекаю больше. Сама разберешься.
Мать повесила трубку, а Света, вздохнув, принялась за работу.
Одним днем не обойтись, Света приготовилась здесь ночевать. Взяла с собой постельное белье, шампунь, полотенце. Вода была проведена в дом, ванная комната небольшая, но опрятная.
Разгребая завалы, Света размышляла, почему тетя Оля сюда не ездила, забросила дом. Постройки он был добротной: три просторных комнаты, кухня, санузел в полном порядке. Мебель неплохая, а туалетный столик с зеркалом и кухонный уголок Света подумывала себе забрать, не оставлять будущим жильцам.
Занавески, зеркало, светильники, палас – все явно покупалось с
