грамматически странно.
— Я знаю.
— Каэль —
Он наклонился.
И она не отодвинулась.
За дверью библиотеки — тихо. Еда у порога, пирог остывал. Рэн был где-то в городе по личным делам которые она ещё не знала каким.
Книги лежали на полу.
Магия была — тёплой. Ровной. Их.
Глава 29
Саша
Смех стих.
Книги лежали на полу — три или четыре, разбросанные. Одна открытая — страницы веером. Камин горел. За окном вечер — синий, зимний, тихий.
Мы стояли рядом — его рука на моей талии, её рука у него на груди — и смотрели друг на друга. После смеха всегда так — что-то открытое остаётся. Что-то что было за смехом и теперь видно.
— Саша, — сказал он.
— Что.
— Я хочу сказать тебе кое-что.
— Ты уже говоришь.
— Нет, — сказал он. — Это другое. — Пауза. — Можешь не перебивать пока я не закончу?
Я смотрела на него.
— Не обещаю.
— Постарайся.
— Хорошо, — сказала я. — Постараюсь.
Он смотрел на меня — долгую секунду. Янтарь в глазах тихий, серьёзный. Его рука на моей талии — горячая, крепкая.
— С того дня как ты открыла глаза, — сказал он. — В первый день. Когда попросила воды. — Пауза. — Я знал что что-то изменилось. Не понимал что — мой огонь понимал, я — нет. Злился на это. Три недели злился. — Он говорил медленно, тщательно, как человек которому слова даются с усилием но который решил что скажет. — Потом перестал злиться. Стал замечать. Как ты смотришь на людей. Как читаешь. Как молчишь когда думаешь — у тебя особое молчание когда думаешь, я научился его узнавать. — Пауза. — Как не боишься. Ничего — ни огня, ни дракона на крыше, ни правды которая могла испугать.
Я не перебивала.
Смотрела на него — на резкие черты лица в свете камина, на тёмные волосы которые лежали не так как надо, на шрам на предплечье. На янтарь в глазах который горел ровно — для неё.
— Ты сказала мне правду ночью, — продолжил он. — Всю. Зная что рискуешь. — Пауза. — И я понял тогда — окончательно — что мой огонь не ошибся в первый день. Что он знал раньше меня. — Он смотрел на неё. — Я не умею говорить про такие вещи. Ты знаешь. Но я скажу один раз — внятно. — Пауза. — С того дня как ты открыла глаза — я выбрал тебя. Не ритуал. Не магию. Тебя.
Тишина.
Долгая, живая тишина.
Я смотрела на него.
— Ты мог бы сказать это короче, — сказала я.
Что-то мелькнуло в его лице.
— Ты обещала не перебивать.
— Я не перебивала — ты закончил, — сказала я. — И я сказала что ты мог бы сказать короче. Это не перебивание.
— Как короче.
— С первого дня, — сказала я. — Три слова.
Он смотрел на меня.
— Три слова не передают смысл.
— Передают, — сказала я. — Я поняла.
— Что именно поняла.
— Что с первого дня, — сказала я. — И что ты выбрал. И что твой огонь умнее тебя.
— Последнее не говорил.
— Следовало из контекста.
Уголок его рта — дёрнулся. Почти.
— Твоя очередь, — сказал он.
Я смотрела на него.
— Я могу сказать саркастично, — сказала я. — Или без.
— Без.
Я выдохнула.
— Я строила стену восемь лет, — сказала я. — Думала что это правильно. Что если не подпускать — не больно. — Пауза. — Когда открыла здесь глаза — продолжала строить. Рефлекс. — Она смотрела на него. — А потом ты принёс мне кружку. И поставил рядом и не сказал ничего. И я подумала — вот это странно. Этот человек злится на меня каждый день и при этом приносит кружку. — Пауза. — Потом — тренировки. Коридоры. Подоконник ночью когда был иней. То как ты сказал — постучал. — Я почувствовала как горло чуть сжимается — не от боли, от чего-то другого. — Я поняла что это опасно. Что если продолжать — стена упадёт. Пыталась держать.
— Не получилось, — сказал он.
— Нет, — согласилась я. — Потому что ты. — Она смотрела на него. — Не потому что ритуал или магия или что нас заперли в библиотеке. — Пауза. — Ты единственный человек за очень долгое время которому я хочу доверять. По-настоящему хочу. Не потому что надо — потому что хочу.
— Это то о чём говорила ночью, — сказал он.
— Да. Но сейчас — без страха, — сказала она. — Тогда я боялась когда говорила. Сейчас — нет.
Он смотрел на неё.
— Почему сейчас нет.
— Потому что ты остался, — сказала она просто. — Я рассказала тебе всё — и ты остался. — Пауза. — Ты не Антон.
— Говорил тебе, — сказал он.
— Я услышала, — сказала она. — Теперь — верю.
Молчание.
Тёплое, живое.
Его рука на её талии чуть сжалась — крепче. Её рука на его груди чувствовала его сердце — ровное, сильное.
— Каэль, — сказала она.
— Что.
— Ты всё ещё не подошёл ближе.
— Я стою в полушаге, — сказал он.
— Это не ближе.
— Куда ближе.
— Ты дракон, — сказала она. — Ты сам знаешь куда ближе.
Что-то изменилось в его лице — янтарь в глазах стал ярче, горячее. Та особая горячесть которая была его — живая, настоящая, без контроля.
Он не говорил больше.
Просто притянул её — за талию, плавно, неотвратимо — и наклонился.
Его губы нашли её.
Не как в прошлый раз — не неожиданно, не в библиотеке у полки, не когда оба не успели подумать. Сейчас — осознанно. Медленно. Как что-то что ждали долго и теперь — позволили.
Горячие губы. Его огонь под кожей — везде сразу, волной. Его руки — одна на талии, вторая поднялась и легла ей на шею — горячая ладонь, большой палец у щеки. Держал — крепко, нежно, как что-то что не хочет отпускать.
Она не отодвинулась.
Подалась вперёд — сама, осознанно — и её руки поднялись и легли ему на плечи. Широкие, горячие плечи. Его огонь под тканью рубашки.
Его магия и её — встретились.
Не тихо как на тренировках. Не волной как в библиотеке у полки. По-настоящему — в полную силу. Хаотичная и огонь — встретились и слились и стали тем самым равновесием про которое было написано в старой книге тысячу лет назад.
Библиотека взорвалась.
Все книги на полках — разом. Не упали — взлетели. Листались в воздухе, кружились, страницы веером. Свечи вспыхнули — высоко, оранжево-золотые. Камин взревел живым огнём который поднялся выше дымохода и опал обратно — тёплой волной по всей комнате. Оконные стёкла запотели изнутри мгновенно. Ковёр у камина зашевелился от воздушной волны.
Они ничего
