люди? – воскликнула Кымлан. Она клокотала от гнева, глядя на избитых горожан, которые с трудом поднимались с земли. Ситуация выходила из-под контроля и уже давно перестала быть спланированным представлением.
– Вы нарушаете покой королевского дворца! – грозно выкрикнул один из солдат. – Убирайтесь отсюда или пожалеете!
– Посмотрите, он нам еще и угрожает! Негодяй! – мужчина, который был зачинщиком возмущения, стер кровь с рассеченного лба, и, возмущенно пыхтя, повернулся к своим согражданам. – Они нас за людей не считают! Мы для них скот!
Народ волной хлынул на стражников, сметая их и раздавая тумаки за обиженных сородичей. Солдаты пустили в ход оружие, и за спиной Кымлан услышала отчаянный крик. В ужасе обернувшись, она увидела, как пожилой крестьянин осел на землю, хватаясь за располосованную грудь.
– Негодяи! – завопила она, бросаясь на одного из стражников. – Как вы посмели! Они же безоружны!
Она отчаянно лупила опешивших от ее натиска солдат ножнами, не решаясь обнажить меч, чтобы это не привело к еще большему кровопролитию. Вдруг громогласный возглас перекрыл крики толпы, и все замерли, устремив взгляды на дворцовые ворота. Оттуда вышли Тами и Наун.
– Что здесь происходит? – гневно спросил принц, оглядывая творившийся беспорядок.
– Ваше высочество! Помогите! – народ хлынул к открывшимся воротам.
Кымлан с ужасом смотрела на то, как стражники избивают пытавшихся добраться до принца людей, как те падают и больше не встают, и внутри зрела лютая ненависть. Если прямо сейчас не остановить это безумие, всех перебьют еще до того, как она исполнит свое маленькое представление! Кымлан поймала взгляд Тами и едва заметный кивок. Сейчас!
– Остановитесь! – во всю мощь своих легких крикнула воительница, и все участники потасовки невольно замерли, глядя на нее. – Если вы не прекратите это безумие, я сожгу вас всех!
В этот момент большая повозка с вином позади зачинщиков бунта вспыхнула, как щепка. В воздух взвился столб пламени, и люди в страхе отшатнулись, стараясь держаться подальше от полыхавшей телеги. Кымлан с шумом втянула воздух сквозь стиснутые зубы и крикнула:
– Каждого, кто хоть пальцем тронет людей Когурё, ждет страшная смерть! Мой огонь спалит всех дотла, и ваши семьи не смогут отправить ваши души к предкам. Вы будете прокляты моим огнем, уничтожены и никогда не найдете покоя даже в загробном мире!
Народ пораженно смотрел на Кымлан, а затем кто-то из толпы крикнул:
– Избранная! Избранная! Избранная!
Люди пали ниц перед Кымлан, повторяя нестройным, восторженным хором: «Избранная! Спасительница!» Даже стража оторопело смотрела на нее, а некоторые воины, поддавшись всеобщему благоговейному ликованию, тоже преклонили колени. Высыпавшие из дворца министры хватались за головы, потрясенно указывая на Кымлан и что-то громко крича друг другу. Ансоль в ужасе прижала ладони к губам. И только Мунно стоял вдалеке, со стороны наблюдая за происходящим. Лишь он понимал, что она испытывала в этот момент, и знал, чего ей стоил этот спектакль.
Сердце корчилось в груди от мучительного осознания, во что превратилась ее жизнь. Она обманула людей, поддалась на провокации интриганов и бесчестно манипулировала народом. Ее мечта стать кем-то для Когурё была растоптана, изуродована, раздавлена. Все ложь. В душе расползался тошнотворный дым предательства. Сегодня она предала саму себя, раздавила свои детские мечты, смешала с грязью великое Пророчество, ознаменовавшее ее приход в этот мир. Никакая она не Избранная. Она всего лишь лгунья, своим поступком запятнавшая свое имя и имя отца, свято верившего в ее предназначение.
Глядя на полыхающую повозку, Кымлан различила в языках пламени хищную птицу с длинным хвостом и острым клювом, которая виделась ей во снах и чудилась в огне погибшего Хогёна.
«Кто ты?» – в страхе спросила девушка.
«Я – Дух огня. Твоя суть и твое предназначение. От себя не убежишь, и в конце концов ты примешь меня», – раздался зловещий голос в голове Кымлан.
Птица развернула крылья и взмахнула хвостом, обрушив силу своего огня на крышу дворцовых ворот.
– Тушите пожар! Быстрее! – загомонили, опомнившись, перепуганные стражники, а Кымлан обвела потерянным взглядом упавших перед ней когурёсцев.
– Кымлан! Заступница наша! Спасительница! – крестьяне ползали у ее ног, цеплялись за одежду, после этого отвратительного фарса считая ее чуть ли не божеством.
Только получив признание, Кымлан до глубины души осознала, каким ничтожным оно оказалось. Теперь до конца жизни ей придется играть уготованную роль, притворяясь той, кем она уже не являлась.
Глава 17
– Поверить не могу, что ты скрывала от меня свой дар все это время! – принцесса Ансоль, потрясенная увиденным перед дворцовыми воротами, ходила из угла в угол в своих покоях. Кымлан стояла перед ней, понурив голову, и все еще не осознав, что произошло час назад. О ней наконец узнала вся страна, ей кланялись люди Когурё, восхваляя Избранную, называли своей спасительницей, своей надеждой. Но она до сведенных судорогой пальцев боялась обмануть их доверие. Кымлан поклялась себе, что больше ни за что не допустит ошибки, и будет защищать народ ценой собственной жизни, даже если огонь никогда к ней не вернется.
Сольдан, Юнлэ и Акин переводили встревоженные взгляды с принцессы на Кымлан и не вмешивались в их разговор.
– Ваше высочество, я не могла рассказать, – попыталась объясниться Кымлан, понимая, что это всего лишь оправдания, и Ансоль сильно обидело ее недоверие.
– Я думала, мы подруги! – воскликнула принцесса, сверкнув глазами. – А вы почему не удивлены? – она повернулась к притихшим девочкам. Они молчали, опустив глаза в пол.
– Потому что знали об этом, – тихо сказала Кымлан, заливаясь краской.
– Знали! – всплеснула руками оскорбленная до глубины души Ансоль. На ее бледных щеках выступили красные пятна.
– Они все видели своими глазами, когда мы сбежали из деревни рабов в племени Сумо, но я попросила их не выдавать мою тайну.
– Сумо? – принцесса подозрительно прищурилась и подошла к Кымлан, внимательно всматриваясь в ее виноватое лицо. – Кто еще об этом знает?
Кымлан бросило в жар. Она боялась сказать правду, и слова никак не выговаривались.
– Мунно? Он тоже знал об этом? – голос Ансоль упал до шепота, в глазах мелькнул страх и подозрение. Принцесса слишком хорошо знала Кымлан и сейчас, казалось, читала все, что творилось в ее душе. Эта проницательность пугала до дрожи.
– Знал. Мы вместе сражались с киданями, и он видел, на что я способна, – ответила Кымлан. Она опустила глаза, боясь, что Ансоль раскроет ее чувства к мохэсцу.
– И Мунно знал… – пораженно ахнула принцесса. – Почему же он молчал? Почему покрывал тебя?
Кымлан стало трудно дышать, и она прикладывала все силы, чтобы ее лицо оставалось невозмутимым. Она чувствовала себя подлой обманщицей
