принцессой Ансоль. Предложение принца немало ее удивило.
– Даже если все пройдет так, как мы задумали, и я займу трон, то долгое время мне придется доказывать, что я достоин этого. Министры будут пытаться продавить меня, подмять под себя, и мне нужен верный человек, которому я могу полностью и безоговорочно доверять. Человек, помыслы которого чисты и бескорыстны. Из всех членов Совета это ты. Ты нужна мне, – Наун остановился и посмотрел на Кымлан.
– Ваше высочество, благодарю вас за оказанное доверие, но я не хочу вмешиваться в политику. Я помогу вам всем, чем смогу, но хочу остаться рядом с принцессой Ансоль и Отрядом Феникса. Там мое место, и я прошу уважать мой выбор, – она склонила голову в почтительном поклоне.
Наун тяжело вздохнул и пожал плечами, слегка улыбнувшись.
– Что ж, я знал, что ты не согласишься, но все равно надеялся. Я понимаю тебя. Не все хотят власти, именно поэтому ты так ценна. Но если вдруг передумаешь, знай – я всегда готов принять тебя.
Он улыбнулся и слегка похлопал ее по плечу.
В Совете царил настоящий хаос из-за Кымлан, а также из-за накопившихся государственных дел, требующих безотлагательного решения. Бунт перед дворцом испугал министров, и, хоть он был спланирован, но недовольство людей невозможно было игнорировать и дальше. Все боялись, что это только начало, и дальше будет только хуже, тем более уже был создан прецедент. Так же на повестке дня стояло замужество Ансоль, которое откладывали из-за траура по Владыке, но Ян Мусик выдвинул предложение объявить о помолвке официально и тем самым немного успокоить взбудораженный народ – во время празднеств людей вдоволь кормили за счет королевской казны. Официальное празднование помолвки было назначено на третий день второго летнего месяца, и дворец стал активно готовиться к празднику.
Кымлан же вовсе потеряла покой и сон. Она чувствовала, как время рядом с Мунно утекает сквозь пальцы. Она знала, что он готовит побег, и это радовало и печалило одновременно. Но, пожалуй, ничто так не огорчало, как предстоящая помолвка. При мысли об этом внутри все разрывалось на куски, и хотелось кричать от боли и несправедливости. За что Небеса так жестоки к ним двоим? Почему одарили их невозможной, обреченной любовью? В то время как ничего не подозревающая Ансоль порхала от счастья, как птичка, Кымлан умирала от разрывающих ее мучений.
Мунно она видела редко, и то в покоях принцессы, где Кымлан сгорала от ревности. Им удавалось лишь обмениваться взглядами, да иногда, будто невзначай, касаться руки друг друга. Эта пытка была невыносимой, душа Кымлан корчилась от боли и невозможности быть с тем, кого она любит.
– Держи себя в руках, – шепнула как-то ей Сольдан, когда они возвращались из дворца домой. – У тебя искры из глаз летят, когда ты на него смотришь. Принцесса и так что-то подозревает, мы едва отвели от вас подозрения.
– Мне так тяжело смотреть на то, как он приходит к ней в спальню и ведет светские беседы, как будто она и впрямь должна стать его женой, – вздохнула Кымлан.
– Я понимаю тебя как никто. Сама тоскую по Даону и ничего не могу сделать. Хотя тебе тяжелее – его хотя бы не пытаются женить, – грустно сказала Сольдан.
– Невыносимо. Лучше бы он оставался в мохэ. Тогда я бы не узнала, как сильно его люблю.
Кымлан вернулась домой, без аппетита поужинала, просто чтобы не обижать нянюшку, и ушла в свою комнату. Зажгла светильник и села на расстеленный матрас, глядя на огонь. Дух огня… Огненная птица, которая говорила с ней из пламени. Было ли это плодом ее воображения? Как много страхов жило в Кымлан, как много «нет» и «нельзя», как часто она молчала, когда хотелось кричать от боли. Как сильно ей хотелось стать для Мунно единственной, его спутницей, которая прошла бы с ним рука об руку. Как хотелось ей быть на месте Ансоль и с полным правом называть его своим… Но у Кымлан не было прав, и выбора тоже не было. Поднявшись на ноги, она прошлась по комнате. Повинуясь безотчетному желанию, открыла сундук, в котором все еще лежали женские платья, которые няня так и не выбросила. Достав одно из них, девушка поднесла его ближе к светильнику и залюбовалась красивым гладким шелком, расшитым яркими узорами. Такую одежду она могла бы надеть только ради одного человека, только ради него она могла хоть ненадолго стать женщиной, лишь ему хотелось показать свою слабость и податливость. Но этого никогда не произойдет. Через два дня они с принцессой официально обручатся, а через месяц станут мужем и женой.
Поддавшись странному, несвойственному ей желанию, Кымлан надела нижнее платье из тонкой струящейся ткани и распустила волосы. Села за стол и посмотрела в пыльное зеркало, в которое не смотрелась уже несколько месяцев. Ее пристально разглядывала незнакомка, имеющая некоторую схожесть с привычной Кымлан. В женском платье, которое она ни разу не надевала, с тех пор как ей исполнилось двенадцать, она выглядела трогательно и… привлекательно. И ей вдруг до боли захотелось, чтобы Мунно хоть раз увидел ее такой. Безумное решение созрело в мгновение ока, и Кымлан вскочила на ноги, тяжело дыша и приходя в ужас от одной только мысли, что собирается сделать. Станет ли он мужем принцессы или покинет Когурё навсегда, она не может вот так его отпустить. Не может не испытать того, чего хочет любая любящая женщина.
Не давая себе времени передумать, она закрутила волосы в сантху, накинула поверх женской одежды мужскую и выскользнула из дома. Оседлала Исуга и припустила во дворец. Погруженный в ночную тишину Куннэ мирно спал, забыв о дневных заботах и печалях. А у Кымлан замирало сердце, когда она, заведя коня в стойло, прошла мимо дворцовой стражи.
– Меня вызвал принц Наун, – бросила она охранникам и беспрепятственно вошла внутрь, показав свой пропуск.
Ее шаги гулко отдавались от каменных дорожек, вторя ритму ее сердца. Миновав все главные павильоны и каждую секунду замирая от страха, что ее заметят, она очутилась перед гостевыми покоями. В спальне Мунно горел свет. Он не спал, будто ждал ее. Сердце сошло с ума, устремляясь к единственному мужчине, которого она любила. Любила так, что сейчас готова была отдать все ради возможности остаться с ним. Оставить Когурё, родных и уйти вместе с ним туда, где они будут счастливы. В этот момент она действительно готова была на все ради Мунно и только сейчас поистине осознала, что такая любовь дается раз в
