отозвалась Хесис из-под своей костяной маски. – Крепость, о которой говорил ваш капитан, переполнена. Но здесь, у нас, достаточно места, и королю до нас не дотянуться. Так мы думали.
Ото и Хесис склонились ближе, прислушиваясь к тому, как Джеспир объясняла Опал, что случилось с Элспет в ту ночь в доме Спиндлов. Она поведала женщине и о том, что Тирн, Эрик и Айони сейчас в Стоуне, и о том, зачем их отряд отправился в лес.
Рэйвин отошел к столбу.
– Ты в порядке, приятель? – пробормотал Петир.
Рэйвин все еще ощущал под своей ладонью дергающееся горло Горса.
– В порядке, – ответил он, сглотнув горький комок.
– Нож, который они не заметили, в моем левом сапоге, – прошептал Петир, постаравшись, чтобы никто, кроме Рэйвина, его не услышал.
Пока глазницы масок Ото и Хесис были обращены на Джеспир и Опал, Рэйвин притворился, что ему понадобилось завязать шнурки, поставил ногу рядом с ногой Петира, скользнул рукой за голенище его сапога и осторожно вытянул оттуда тонкие кожаные ножны.
Клинок был мал, с рукоятью в форме крюка. Рэйвин поднялся на ноги и двинулся вокруг столба, пока не оказался рядом с Кошмаром.
– Не шевелись, – шепнул он монстру.
Но когда он прижал лезвие к веревке, рука задрожала так сильно, что дрожь передалась и веревке. Он замер. Попробовал снова.
Будь это его солдаты, Рэйвин давно бы отстранил Ото и Хесис за их неумелость: он сам показал себя не с лучшей стороны, пытаясь перерезать тонкую веревку, но они были настолько поглощены Джеспир и ее рассказом о Короле-пастухе, что целую минуту не замечали, как веревка трясется. Пока та наконец не поддалась.
Кошмар все это время не сводил с Рэйвина взгляда своих желтых глаз.
– Грязное это дельце – убивать, – угол его губ дернулся. – Элспет говорит, что ты ужасно выглядишь.
Рэйвин вскинул на него взгляд.
– Она этого не говорила.
– Нет. Не говорила. – Кошмар прочистил горло. – Похоже, я задолжал тебе извинения.
– То есть Элспет хочет, чтобы ты извинился.
– Досадно, но да. – Он скривился. – При всей твоей безмозглости, ты не являешься разочарованием.
Будь это в другой день, или неделю, или месяц, Рэйвин, возможно, рассмеялся бы, наблюдая за гримасами чудовища. Но сейчас он слишком устал для этого.
– Это было сложно? Проявить крупицу раскаяния, Король-пастух? – он дернул уголком рта.
– Да. И я жажду возмездия. – Взгляд желтых глаз стал твердым. – Лишь моя сдержанность, которую я оттачивал веками, уберегла тебя от того, чтобы лишиться головы после той твоей вспышки ярости, в которой ты высказался про Элспет, – Кошмар оскалился, – и про моих детей.
– Я не хотел этого говорить. Этот дым… эта магия…
– Ярость и ненависть. Две вещи, с которыми мы слишком хорошо знакомы.
Рэйвин закусил губу.
– Я не знаю, что случилось с твоими детьми. Но я знаю, что ты не хочешь, чтобы Элспет пострадала. Пожалуй, это единственное, что я вообще о тебе знаю.
Ни один из них не извинился по-настоящему. Но сказать друг другу правду – это лучшее, что они могли сделать после всей обоюдной злобы.
Кошмар скользнул взглядом по стенам крепости и скривился:
– Я сыт по горло этим убогим местом. Отдай мне нож.
– Нет. Я не хочу, чтобы на руках Элспет была кровь.
Желтые глаза задержались на переносице Рэйвина: после удара Хесис та ныла не переставая, пульсируя горячей болью, и по этой боли Рэйвин понял, что нос ему, очевидно, сломали.
– Нож. Сейчас, – мягкости в голосе Кошмара не осталось ни грана.
Рэйвин заглянул в его ужасные желтые глаза, пытаясь отыскать там тень Элспет, но так ничего и не увидел.
– Никого не убивай, – рыкнул он.
Когда Хесис подошла, руки Рэйвина были опущены вдоль тела. Дрожащие, но пустые.
– Опал Хоторн – хорошая женщина. Хотя, похоже, и лишилась разума: все твердит, что у тебя и твоей сестры есть честь. – Хесис тяжело вздохнула, перекладывая шпагу из одной руки в другую. – Даже если она права – мы не можем позволить вам уйти. Вы неизбежно вернетесь в Стоун. Я слышала, Король обожает свои дознания. Рано или поздно правда о том, что случилось и кого вы видели на пути к Карте Двух Ольх, всплывет. Я не могу позволить…
Раздался треск рвущейся веревки, что-то мелькнуло – Рэйвин успел уловить это движение краем глаза. У Хесис было лишь мгновение, чтобы отвести клинок от Рэйвина, направляя его на Кошмара.
Она не успела.
Кошмар сорвался со столба. Он впечатал тыльную сторону ладони в волчий череп ее маски, и по двору разнесся мерзкий треск. Хесис закричала, шпага, которую она выронила из рук, с хлюпающим звуком упала в грязь.
Ото рванулась к сестре, но Рэйвин шагнул вперед, перехватил ее – и швырнул оземь. Когда она попыталась дотянуться до клинка, Джеспир наступила ей на руку своим сапогом.
– Карманы, – процедил Рэйвин. – Наши Карты. Быстрее.
Джеспир обшарила карманы Ото и вытащила их Карты: Кошмар, Зеркало, Деву и две Черные Лошади – свою и Горса.
Ото злобно смотрела на них сквозь пустые глазницы маски.
– Если Король использует на вас магию Чаши, это убьет каждого, кто находится здесь. Их кровь будет на ваших руках.
– До этого не дойдет, – крикнул Кошмар, он и Петир уже метнулись к куче оружия. – У меня есть планы на Роуэнов.
Петир протянул Рэйвину его пояс с ножами, сумку и меч.
Опал Хоторн, обняв сыновей за плечи и широко распахнув глаза, отступила к дверям форта.
– Замок Ю, – сказал Рэйвин, приближаясь. – Если здесь станет небезопасно, ступайте в замок Ю. Моя семья защитит вас.
Опал кивнула, неотрывно глядя на что-то за его плечом. Ее глаза вновь наполнились слезами.
– А Элспет? – спросила она с дрожью в голосе.
– Я верну ее, – отрывисто отозвался Рэйвин. – Чего бы это ни стоило.
Дверь форта заскрипела, и Петир с Джеспир поспешили внутрь. Рэйвин протянул Опал руку, уверенный, что она не из той породы, чтобы ее могли смутить его дрожащие пальцы, – и оказался прав. Она пожала его руку. Крепко.
– Удачи.
Когда Рэйвин обернулся, чтобы взглянуть на двор, Ото уже спешила к сестре. Хесис недвижно распласталась по земле. Ее маска разбилась, и осколки костей усеяли землю вокруг. Ее лицо было в крови.
– Кошмар, – процедил Рэйвин сквозь зубы.
Монстр рассмеялся и выскользнул прочь из форта.
– Она будет жить. Я лишь отплатил ей за то, что она сломала тебе нос.
– Я тебя об этом не просил.
– Нет. Но Элспет просила.
Глава тридцатая. Элм
Элм не спускался в
