И все вокруг стихло.
Айони Хоторн выглядела так же, как и всегда. Невыносимо прекрасная. Недосягаемая.
Это была не та Карта Девы.
Живот Элма сжался. Айони не произнесла ни слова. Если она и чувствовала разочарование, оно не отразилось на ее лице. Она просто протянула Карту ему и безучастно наблюдала, как он кладет ее обратно в ларец.
Элм достал Пророка и Зеркало – и сунул их в карман.
– Это было рискованно.
– У тебя руки дрожат, – отметила Айони, будто не услышав его слова.
– Я замерз, – выдавил из себя Элм, захлопывая ларец и поворачивая ключ в замке. – И я ненавижу это место.
– Есть ли в Стоуне хоть одно место, к которому ты не питаешь ненависти?
– Нет. Хотя… – он задумался на мгновение, – разве что библиотека.
На этот раз руку протянула Айони.
– Дай угадаю, – сказал Элм. – Ты боишься, что, когда ты освободишься от Девы и все чувства вернутся, ты не сможешь примириться с собой, если не проявишь жалости к дрожащему никудышному принцу.
– Деревья, какой же ты зануда. – Она сжала его руку достаточно крепко, чтобы унять дрожь Элма. – А теперь скажи мне, как попасть в библиотеку.
* * *
Они прошли через двойные арочные двери – и Айони широко распахнула глаза. Она вздернула подбородок, устремляя взгляд к библиотечным шкафам, известняковым колоннам и высокому сводчатому потолку. Элма охватило чувство, в котором он еще не разобрался: будто она привела его сюда, чтобы ему стало легче.
Она не должна была пытаться заставить его почувствовать что-либо – не тогда, когда ее собственные чувства были заперты Девой. Но то, что прежде было для Элма лишь смутным подозрением, теперь становилось все более ясным.
Есть вещи, которые даже магия стереть не в силах.
Они оказались в библиотеке не одни. Но длинный стол красного дерева у камина пустовал. Уголь и альбом Элма все еще валялись на полу – там, где он бросил их два дня назад, – так что он подобрал их и уселся в кресло спиной к огню. Айони, подумав, заняла соседнее кресло.
Элм раскрыл свой альбом. Ему нечего было рисовать, но он ощущал нужду занять чем-то руки, хотя бы до тех пор, пока тягостная, гнетущая дрожь в пальцах, груди и ступнях не станет более терпимой. Он водил углем по бумаге длинными размашистыми штрихами, нажимая слишком сильно, продавливая несколько страниц сразу.
– Прости. Иногда на меня накатывает – пробормотал он, хмуро глядя на свои руки. – В Стоуне.
Краем глаза он видел мягкое сияние силуэта Айони. Она огладила альбом, скользнув пальцами по растрепанным краям вырванных страниц.
– Должно быть, это нелегко: остаться здесь одному, без кузенов, и быть вынужденным занять место брата, став наследником.
– Откуда ты знаешь об этом? – Элм вгляделся в ее отстраненное лицо.
– Ты стоял на месте Хаута в тронном зале. Сидел в его кресле в большом зале. Думаю, это очевидно.
– Король еще не объявил об этом. – Элм отбросил волосы с глаз. – Он ждет.
– Чего?
«Когда я выберу жену», – подумал про себя Элм, но эти слова так и не сорвались с его губ.
– Я так и думала, что он назовет тебя. – Айони пожала плечами, так и не дождавшись его ответа. – Даже подумывала спросить тебя об этом тогда, в погребе, но…
Но тогда, в погребе, все пошло не по плану.
Элм сжал челюсти. Тревога, поселившаяся в нем после того, как они наведались в хранилища, постепенно таяла, уступая место другому, новому беспокойству. Он наклонился над столом, подперев щеку ладонью.
– Кстати об этом, Хоторн. Если я… Если тебе не понравилось… – Он прочистил горло. – Если ты предпочтешь притвориться, что этого никогда не было, я пойму.
– С чего ты взял, что мне не понравилось?
В ответной усмешке Элма проскользнули резкие нотки.
– Сказать, что ты ушла в спешке, – значит, ничего не сказать. Ты сбежала.
Айони опустила взгляд на альбом. Она забрала у Элма уголек и слегка небрежно повела его по бумаге. Локон золотистых волос выбился из-за ее уха и теперь мягко касался щеки.
– Тебя сильно удивит, принц, если я скажу, что, не прерви нас тогда целитель, – я бы осталась?
– Ради чего?
Уголь замер на бумаге, а Элм был вознагражден почти незаметным румянцем. Розовый оттенок поднялся из-под отвратительного кружевного ворота ее платья, проступил на линии челюсти Айони и осел на лице, делая ее губы еще розовее. Это творило с его воображением чудесные – и в то же время ужасные – вещи. Он гадал, где еще на ее теле он сможет отыскать тот же оттенок розового.
– Хочешь, чтобы я рассказала тебе все, что мы могли бы сделать? – мурлыкнула она.
– Да.
– Во всех грязных подробностях?
Он сглотнул.
– Абсолютно.
Айони коснулась пальцем своих губ – в середине, где, как было известно Элму, они были теплее всего, – и посмотрела ему прямо в глаза.
– Умоляй меня.
Рука Элма дрогнула. Он шумно втянул воздух.
На губах Айони промелькнула призрачная улыбка. Она забавлялась с ним – и винить он мог только себя, ведь он сам велел ей поступать так. И теперь она превратила исследование того, как он отзывается на ее действия и слова, в науку, в порочную затейливую игру – как он сам в отношении нее.
С губ Элма сорвалось проклятие. Он провел рукой по взъерошенным волосам.
– Тебе повезло, что мы не одни.
Будто в ответ на его слова раздались шаги. Кто-то откашлялся, и по другую сторону стола заскрежетали по полу ножки стула. Когда Элм повернулся, он оказался лицом к лицу с Болдвином.
В руках королевский распорядитель держал огромный фолиант, который с глухим стуком бесцеремонно швырнул на стол. Он оглядел Элма поверх очков.
– Принц Ринэлм. – Бусинки его карих глаз метнули острый взгляд на Айони. – Мисс Хоторн.
– Чего тебе нужно, Болдвин? – процедил Элм сквозь стиснутые зубы.
– Ваш отец распорядился составить несколько важных бумаг, Ваше Высочество. – Болдвин расстегнул кожаную застежку на фолианте, оказавшемся огромной счетной книгой, достал чернила и перо. – Мне потребуются ваше время и подпись.
– Для чего?
– «Деловая сторона вопроса», как вы выразились, – сухо отозвался Болдвин, макая перо в чернила.
Элм скосил взгляд вниз, на счетную книгу – стопку пергаментов под переплетом. Даже вверх ногами он мог прочесть: Ринэлм Роуэн. Его Второе Высочество. Хранитель Законов. Наследник Бландера. Он спрятал лицо в ладонях.
– Быстро подсуетился.
– На самом деле, сир, бумаги были готовы еще вчера. Но мне сказали, что вы отсутствовали, предаваясь забавам в Замке Ю.
– Забавляющийся Наследник, – усмехнулся Элм. – Мне нравится, как это
