торговался. Правда, потом выяснилось, что покупателя интересовало не престижное местоположение квартиры, а выгодное соседство с заместителем премьер-министра, министром юстиции, лордом-канцлером (для непосвященных – все три должности у одного лица). Покупателя можно было понять. Если в 1990-е и 2000-е годы Лондон не интересовался происхождением иностранных капиталов, то после февраля 2022 года беспринципность британской власти и торгашеская натура лондонского правосудия поколебали веру в справедливость и кастовую солидарность у потерявших бдительность и иммунитет миллиардеров разных национальностей и гражданств. Впрочем, Брэндона мотивы покупателя квартиры абсолютно не интересовали. Каждый соблюдал собственный интерес.
Брэндон, сын старшей сестры сэра Чарльза, был enfant terrible семейства Ховардов. Окончивший, как и его дядя, Оксфорд, молодой человек увлекся британской неоколониальной политикой в Африке и так быстро перешел от теории к практическим опытам, что результат превзошел все худшие опасения близких. Пытливость ума и деятельность натуры открыли в молодом Брэндоне незнакомые дотоле роду Ховардов качества – неуемное женолюбие, склонность к авантюрным поступкам, легкомысленное отношение к законам и торговый талант – молодой человек, как говаривали лондонские завистники, торговал оружием, и не только им, по всему Африканскому континенту. Концентрация таких истинно английских качеств в молодом отпрыске знатного рода обернулась для Брэндона многочисленными сложностями с законом разных стран, включая саму Великобританию, а для его родителей – инфарктом отца и нервным расстройством матери.
Брэндон встретил Клайва весьма радушно и сразу провел его в гостиную:
– Саймон, рад вас видеть. Живу скромно, одиноко, от дел отошел.
Клайв про дела спорить не стал, хотя заметил в масайской бисерной чаше у лэптопа сим-карты Orange, Airtel и Africell – французской, индийской и американской компаний, предоставляющих услуги мобильной и интернет-связи в Африке. Честно говоря, все современные пользователи давно уже перешли на цифровые сим-карты, аналоговыми же пользовались пенсионеры, мошенники и контрабандисты. На пенсионера Брэндон явно не походил. А бутылка французского шампанского в ведерке с растаявшим льдом и двумя бокалами на приставном столике намекала, что иногда одиночество хозяина кто-то скрашивает.
– Скромное обаяние британской аристократии в тихой квартирке площадью три тысячи квадратных футов[71] за семь миллионов фунтов. Охотно верю, Брэндон, что ты остепенился.
– Узнаю кредо старого доброго мистера Клайва – знать все и обо всех. Но я все равно рад видеть друга дяди и человека, которому обязан своим спасением.
Спасение действительно было. В 2024 году Брэндон, торговавший уже пару лет по всему африканскому континенту контрабандным британским оружием, предназначенным Украине, был пойман правительственными войсками одной из африканских стран на продаже автоматов, пластичной взрывчатки и иного военного скарба местным сепаратистам. Собственно, сам бизнес вопросов не вызывал, но в этот раз Брэндон перешел красные линии, поставив повстанцам противотанковые управляемые ракеты NLAW, которыми сепаратисты начали жечь бронетехнику правительственных войск.
Британскому аристократу пришлось вынести несколько суток жесткого допроса и тюремного содержания, пока в дело не вмешался срочно прилетевший из Варшавы Клайв. Как резидент MI-6 на Украине, он прекрасно знал извилистые пути поставок британской военной помощи Незалежной и приглядывал за племянником своего студенческого друга. Оказалось, не зря. Саймон вытащил Брэндона из тюрьмы через влиятельную британскую частную военную компанию G4S[72], имевшую заказы по всей Африке, включая охрану глав государств, золотых рудников, госучреждений и тюрем. И по чудесному совпадению охранявшую эту тюрьму.
Позже штабные лузеры в MI-6 перешептывались, что Саймон очень уж быстро оказался в нужном месте, а операция по задержанию и препровождению Брэндона в тюрьму, охраняемую британской ЧВК, была слишком изящна для африканского ума. Но эти расистские рассуждения офисного планктона быстро были пресечены.
Помнится, тогда Чарльз выразил Саймону признательность за помощь, а вот с племянником общение прекратил.
– Брэндон, я к тебе по абсолютно практическому вопросу, – продолжил Саймон. – Сэр Чарльз к своему пятидесятипятилетию завершает мемуары. Уверен, нас ожидает дипломатический бестселлер и международный успех. Надеюсь и на твой вклад.
– Вы же знаете, у нас с дядей многолетний дисконнект. Мы давно не общаемся. Чем же я могу быть полезен?
– Понимаю. Но для издания нам нужны трогательные фотографии, где сэр Чарльз имеет человеческий, а не церемониальный вид. Например, где ты или твоя мама вместе с дядей в семейной или служебной обстановке. Где сэр Чарльз с человеческим лицом. Кстати, убежден, публикация этих фотографий позволит растопить лед вашей многолетней коммуникативной мерзлоты.
– Да меня не слишком напрягает дядин игнор, но для бизнеса и политики лучше хорошие отношения.
Брэндон подошел к секретеру, достал пару семейных альбомов и раскрыл первый из них.
– Это мы с мамой и дядей Чарльзом в Вестминстере. Здесь дядя поздравляет меня в Мортлейке с победой в гребной регате «Оксфорд – Кембридж». Вот мы с дядей в Судане, а здесь – на сафари. Но эти фотографии лучше не публиковать – зоозащитники захейтят.
Они посмотрели оба альбома. Брэндон по просьбе Саймона предоставил для издания три невинные семейные фотографии, включая ту, что с гребной регаты.
– Ваш дядя, конечно, не знает о моем визите, иначе категорически бы запретил. Но я надеюсь, что помогу снять многолетний обет молчания с ваших отношений.
Клайв, внешне довольный своей миротворческой миссией, уже начал было собираться, как вдруг поморщился от боли:
– У тебя нет какого-нибудь анальгетика от мигрени? Сегодня страшные магнитные бури. С возрастом стал метеозависим.
Пока Брэндон ходил за лекарством и стаканом воды, Саймон тихо подошел к секретеру, вытащил альбом и начал спешно снимать на телефон африканские фотографии Брэндона с Чарльзом.
Через минуту послышались приближающиеся шаги хозяина. Саймон, не успевая все переснять, схватил две фотографии, спрятал их в карман, задвинул альбом в секретер, ловко и бесшумно закрыл его и встал у окна.
– Вот смотрю на Итон-Плейс. Это ведь у этого дома снимали знаменитый сериал «Вверх и вниз по лестнице»?[73] – спросил Клайв вошедшего Брэндона.
– У соседнего. Если помните, в сериале был дом номер сто шестьдесят пять, но на нашей улице нет дома с таким номером, поэтому снимали у шестьдесят пятого, пририсовав на номере единицу.
Саймон с благодарной улыбкой запил таблетку и вернул пустой стакан:
– Благодарю… Великий был сериал. Сейчас так не снимают. – И вышел из квартиры.
На улице, отойдя полквартала, Саймон сплюнул таблетку в урну, сел в машину и достал похищенные фотографии. На них были Брэндон и сэр Джон. Тот самый сэр Джон, который одиннадцать лет назад обеспечивал прикрытие нелегального бизнеса племянника, будучи послом одной из влиятельных африканских стран, а ныне являвшийся постоянным заместителем госсекретаря иностранных дел.
– Враг нашего врага – наш друг, – со странной полуулыбкой одним уголком рта произнес Саймон.
Чего скрывать, сам он
