часто нарушал установленные правила. Успешный разведчик не может иначе. Нетривиальность решительных – двигатель изменений. Стабильность – признак финала или начала конца. Саймон не выносил стабильности и всего, что с нею было связано: паритета, неизменности, устойчивости, стагнации. Мобильность, движение, перспектива, первенство – вот что мотивировало его.
Саймон Клайв никогда не разделял социалистических заблуждений Бернарда Шоу и тем более его увлеченности Сталиным, но часто вслед за великим ирландцем повторял его афоризм: «Золотое правило заключается в том, чтобы не иметь золотых правил».
* * *
Двое мужчин – один молодой, в стильном итальянском костюме, другой – по возрасту годившийся первому в отцы, – сидели в роскошном ресторане The Park Room за столиком у окна с видом на Гайд-парк, вкушая популярный здесь веганский послеобеденный чай с нежными бутербродами, сдобренными отменными артишоками, авокадо и грибами. Народу в ресторане было непривычно мало, что создавало ощущение уединенности. Светлые интерьеры настраивали на оптимистический лад, но мужчины сегодня были сосредоточены на другом.
– Не буду скрывать, Джейкоб, я не веган. Но, зная ваши вкусовые пристрастия, решил сделать приятное.
– Спасибо, я это ценю. Однако вы меня заинтриговали этим приглашением. Ваше начальство знает о нашей встрече?
– Мое – нет. А ваше?
– Пока не докладывал, но, поверьте, обязательно это сделаю.
– Не сомневаюсь в вашей преданности руководству, служебном соответствии и порядочности. Надеюсь, что ваш рассказ о нашей встрече будет исчерпывающим.
– Итак? Не томите.
– Извольте, – собеседник положил на стол документы, – здесь три папки – две красные и одна синяя. Все с увлекательным содержимым. Уверен, вы не останетесь равнодушны.
Джейкоб открыл первую красную папку, и лицо молодого человека утратило излучаемую прежде самоуверенность. Через минуту он захлопнул ее, откинулся на спинку дивана и закрыл глаза.
– Посмотрите вторую? – спокойно и даже дружелюбно поинтересовался собеседник.
Джейкоб очнулся и затравленно посмотрел на человека, задавшего вопрос. Содержимое второй красной папки повергло молодого человека в состояние еще большего волнения. Руки его задрожали, глаз задергался, и сам он, кажется, был готов расплакаться как мальчишка.
– Да не переживайте так, Джейкоб. Все может оказаться не столь уж и скверным. «Надежды нет!» – вот в этом и надежда![74]
Собеседник пододвинул синюю папку. Молодой человек обреченно, с сомнением и дрожью в пальцах открыл ее. Гримаса отчаяния постепенно сменилась ужасом.
– Как? – единственное, что мог выдавить из себя Джейкоб. – Сэра Чарльза?..
– «Грехи других судить вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь», – процитировал Шекспира Саймон Клайв.
Молодой человек, кажется, стал приходить в себя, обретая надежду там, где только что ее потерял. Содержимое синей папки вернуло его к жизни.
– Жестоко. И чего же вы хотите?
– Красная или синяя папка станет материалом для журналистского расследования известного британского издания в самые ближайшие часы. Вам с сэром Джоном принимать решение, какого цвета она будет.
– Ваше условие?
Саймон набрал на своем кнопочном телефоне фразу и, не выпуская телефона из рук, показал Джейкобу. Убедившись, что молодой человек прочитал, он удалил текст и убрал телефон в карман.
– Вы уверены?
– Я похож на неуверенного человека?
– Нет. Вы похожи на своего предка лорда Клайва.
– Это лучший комплимент из тех, которые вы могли бы мне сделать.
– Сколько у нас времени?
– У сэра Джона ровно восемь часов на принятие решения. И если оно меня не устроит, то вашего патрона и вас, Джейкоб, ожидают не только эти сюрпризы.
Саймон встал из-за стола и на ходу заметил:
– Да, и не забудьте оплатить счет. Я не сэр Джон, платить за вас не намерен.
Глава 43
Ад пуст, все бесы здесь
Если вы идете сквозь ад, идите, не останавливайтесь.
Уинстон Черчилль
Опыт многолетних самонаблюдений сформировал в заместителе директора Секретной разведывательной службы убежденность, что пешком ему думается лучше, чем за рулем машины или в тиши кабинета. Сказывалась и привычка бывшего резидента британской военной разведки в Восточной Европе быть в тонусе и постоянном движении. Саймон неспешно шел по Воксхолльскому мосту, грубоватую простоту которого с нелепыми скульптурами, символизирующими сельское хозяйство, изящные искусства и прочие виды человеческого труда, он так и не смог полюбить за три десятилетия работы в MI-6. Кроме того, среди аллегорий не было ни разведки, ни военного дела, что обесценивало в глазах Саймона безыскусный замысел архитектора.
Однако сегодня даже Воксхолльский мост не вызвал у него негативных эмоций. В этот день и типичная лондонская погода, и терпкий запах от стремительных мутно-зеленых вод Темзы отчего-то бодрили, а не раздражали Саймона. Он уже подошел к Леголенду (так в своей среде британские разведчики называли офис SIS), но все еще обдумывал состоявшийся несколько дней назад разговор с шефом, главой MI-6 Чарльзом Ховардом. И последствия этого разговора. Для обоих.
Разговор с шефом можно было в полной мере считать неудачным – Клайву было отказано в красивой игре с русскими, которую начальник Службы посчитал слишком опасной. Клайв оказался на грани катастрофы и увольнения из MI-6. Но он был игрок, знающий, что поражение и победа – две стороны одной медали. И одну от другой отделяет тонкая грань, как аверс от реверса монеты – тонкий гурт. Важно, чтобы в нужный момент выпала нужная сторона. А для этого из цепочки событий следует исключить случайность и «жаркое» победы готовить самому. Такой подход неоднократно подтверждал свою жизнеспособность. В этот раз маркером верности избранного пути стало пришедшее вчерашним вечером сообщение от абонента S.D. с лаконичным текстом: «Сделано». Прочитанное сообщение привело Клайва в восторг, ведь сэр Джон таким образом сообщал, что сделал представление об увольнении сэра Чарльза в связи со «вновь открывшимися обстоятельствами публичного характера» и одновременно предложил на пост главы MI-6 Саймона Клайва.
Саймон прошел идентификацию на входе, поднялся на лифте на свой этаж, по пути встретив нескольких коллег, шарахавшихся от него как от чумного. Отмахнувшись от помощника, пытавшегося что-то ему сказать, Клайв миновал собственную приемную и оказался в своем уютном кабинете. Однако насладиться кабинетной тишиной и уединением ему не удалось, поскольку входящий звонок из приемной шефа вынуждал ответить.
Он поднял трубку – ох уж эта маниакальная приверженность сэра Чарльза к аналоговым устройствам – и машинально посмотрел на примитивный монохромный дисплей. Это был уже восьмой пропущенный звонок из приемной Ховарда.
– Мистер Клайв, сэр Чарльз просит вас зайти, – раздался в трубке сдержанный голос помощницы шефа Маргарет Эванс.
Саймон был еще не вполне готов к предстоящей встрече и ждал каких-то новостей. Он на ходу включил на часах отключенную на период
