ней.
Я провожу игрушкой между ложбинкой её грудей, скользя к другому соску, нуждающемуся во внимании. Она извивается, когда я обвожу им вокруг, затем прижимаю к кончику. Её бёдра начинают сжиматься, но я нажимаю рукой на неё, удерживая ноги раздвинутыми для меня.
Медленно скольжу игрушкой вниз по её животу, кружу вокруг пупка. Я смотрю с хищным очарованием, как её грудь вздымается сильнее в нетерпении от того, что должно произойти. Увеличив скорость, я провожу ею через её щёлку, покрывая её возбуждением. Стон, который она издаёт, устремляется прямо к моему члену.
Я помещаю игрушку у её входа, кружу ею ровно настолько, чтобы кончик скользнул внутрь. Её спина выгибается красиво, пальцы впиваются в плоскую поверхность. Я проталкиваю глубже, растягивая её, когда скольжу игрушкой внутрь и наружу.
— Да, — тяжело дышит она, закрывая глаза.
Я повторяю движение несколько раз, прежде чем вытащить её, неторопливо проводя вверх к клитору. В ту же секунду, как игрушка касается его, она кричит, дрожь охватывает её.
Я убираю вибратор с её кожи, давая ей секунду перевести дыхание, прежде чем снова прижимаю его к ней. Её губы приоткрываются, когда она извивается, отодвигаясь, но я фиксирую её на месте, сжимая пальцами бедро.
Я повторяю движение снова. И снова… И снова…Доводя её до самого края оргазма, прежде чем быстро отнять его у неё. Её киска течёт, возбуждение покрывает стойку. Бёдра дрожат, тело на грани истощения.
— Пожалуйста, — умоляет она задыхаясь.
Я смотрю на неё. «Пожалуйста, что?»
Она тяжело дышит, пот блестит на её теле. Большие карие глаза смотрят в мои, когда она говорит: — Пожалуйста, заставь меня кончить, муженёк.
И я не жду ни одной лишней секунды, прежде чем отбрасываю игрушку в сторону, сжимаю её бёдра, удерживая их широко раздвинутыми, и засовываю лицо между её ног, наслаждаясь каждой каплей сладости.
Она стонет, когда мой язык бьётся о её клитор, оказывая устойчивое давление. Я скольжу рукой под свой подбородок и двумя пальцами кружу по её возбуждению прямо над её тугим входом.
Неустанно дразня.
Она подаётся вперёд, ища большего, и я вонзаю оба пальца внутрь, наслаждаясь всхлипами, которые она издаёт.
Я вытаскиваю пальцы и снова погружаю их внутрь, повторяя снова и снова. Её бёдра напрягаются вокруг моей головы, дрожь пробегает по её телу. Она так чертовски близка к оргазму, я практически чувствую его вкус на кончике языка.
Мои губы обхватывают её пучок нервов, и я посасываю. Сильно.
— Мауро, — кричит она, когда оргазм охватывает её, отправляя в состояние эйфории. Я продолжаю свои действия, пока её тело не становится вялым, бёдра падают на стойку. Медленно я вынимаю пальцы и засовываю их между своими губами, облизывая начисто.
Я никогда не насыщусь ею.
И это будет проблемой.
Откинувшись назад, я смотрю на неё, замечая всё. От румянца, нежно расползающегося по её фарфоровой коже, до того, как её веки кажутся слишком тяжёлыми, чтобы оставаться открытыми, и до этой чёртовой улыбки, которая написана, как самая красивая история, на её лице.
Она захватывает дух.
И такая чертовски совершенная.
Ясное напоминание о том, что мы никогда не будем больше, чем эта временная договорённость.
Глава 1
9
Алина
— Здравствуйте, мисс Фаулер, — приветствует меня Андреа, выходя из-за стойки с тёплой улыбкой. — Ваш отец будет очень рад вас видеть. Последние несколько дней он был немного подавлен, но я уверена, что встреча с вами поднимет ему настроение.
Я снимаю шарф с шеи, мои брови хмурятся.
— Он был подавлен? — Беспокойство сжимает мою грудь. Особенно потому, что я не была здесь так часто, как следовало бы. Я ужасная дочь. — Что-то изменилось в его лекарствах?
Андреа колеблется, затем сглатывает. — Пришлось внести небольшие коррективы. Его страховка больше не покрывает их все, поэтому пришлось искать альтернативы.
Я закусываю нижнюю губу, массируя висок. — Конечно, не покрывает.
По идее, иметь медицинскую страховку — это хорошо. Это значит, что о тебе позаботятся в экстренных случаях или когда ты болеешь. Но чаще всего это похоже на лабиринт, созданный, чтобы измотать тебя. Бесконечные звонки. Бесконечная бумажная волокита. Борьба зубами и ногтями просто за то, чтобы получить необходимое для жизни. И всё это ценой вашего первенца в придачу.
— Мне жаль, — начинает Андреа. — Я пыталась с ними договориться, но они не стали слушать.
— Это не ваша вина. Я понимаю. Я уверена, ему просто нужно время, чтобы привыкнуть к ним. — Я надеваю фальшивую улыбку, ту, что особенно трудно показать. — Где он?
— В библиотеке, конечно, — тихо смеётся она, её глаза лучатся теплом. Я начинаю двигаться, но прежде чем делаю шаг, Андреа говорит: — Чуть не забыла. Это вам. — Она тянется через стойку и достаёт конверт. На лицевой стороне штемпель «срочно», что вызывает во мне мгновенную тревогу.
Я беру его, благодарю и иду по коридору, поворачивая налево, проходя мимо нескольких врачей и медсестёр, которые дружелюбно улыбаются мне в ответ. Когда добираюсь до массивных дубовых дверей, я медленно толкаю их, заглядывая внутрь, прежде чем войти. Сразу же я замечаю его в глубине комнаты, он читает книгу у камина.
— Привет, пап, — тихо говорю я, приближаясь.
Он поднимает глаза, его брови сначала хмурятся в замешательстве, но в тот момент, когда взгляд падает на меня, хмурое выражение исчезает.
— Алина. — Он роняет книгу и тянется ко мне, когда я наклоняюсь и целую его в щёку, руки отца обхватывают меня. Знакомый запах окружает, трогая за живое и напоминая о том, по чему я скучаю.
— Как ты? — Я устраиваюсь в кресле напротив него и кладу конверт на столик между нами. Мои глаза скользят к трости, прислонённой к стене рядом с ним. Когда он начал ею пользоваться?
Он закрывает книгу и кладёт её на подлокотник кресла. — Хорошие дни и плохие. Пока что, думаю, этот день был хорошим.
Я киваю, цепляясь за это слово. «Хороший». Именно это я хочу слышать.
— Андреа упомянула, что тебе прописали новые лекарства. — Я делаю паузу, прежде чем спросить: — Как ты себя чувствуешь?
Он пожимает плечом, глядя в сторону. — Это имеет значение? Не то чтобы у меня был выбор. Я должен принимать то, что они дают.
Я качаю головой. — У тебя есть выбор.
