она больше.
— И что⁈ А у моего она зато острее и заточеннее, — разозлился Дирлек. — Он не забывает ее точить перед каждым сном!.. Так что он легко проткнет ей твоего отца и все!.. И убьет…
— Эта штука — не акинак, — промолвил Поу-Воу. — И она не отнимает жизнь, а вдыхает ее.
Мальчишки недоуменно уставились на него.
— Говорящий с Отцом мне по секрету все рассказал про эту штуку…
Ребята торчали у Прощающих Холмов, на самом краю уступа. Это было их излюбленным местом, а все потому что взрослые строго запрещали им приближаться к муравейникам.
— Годди? — мальчик протянул другому уголек, но тот покачал головой. — Чего ты боишься? Что Танцующие на Костях спляшут на лежаке твоей мамаши?
Годди с размаху заехал шутнику в лоб, но тот успел частично увернуться, потому кулак протаранил его щеку. Между ними завязалась схватка.
— Бей его, бей!.. — болели за них другие мальчишки, выпучивая в азарте глаза. Поу-Воу с мрачным удовлетворением наблюдал за катающимися на песке драчунами.
Годди ловко подвернул ногу и сумел столкнуть с себя Дирлека, отчего тот сорвался с уступа и покатился к муравейникам. Ребята в ужасе и в предвкушении застыли — никто из них еще не осмеливался спрыгивать во впадину, где провожали мертвых. Ратари помянул жерло матери и кинулся разматывать цепь с колышка, чтобы сбросить ее другу, но Поу-Воу его остановил.
— Тащи сюда муравьев! — велел он. Дирлек вылупился на него, как на ужаленного в голову.
— Ты рехнулся? — крикнул он, пытаясь взобраться на уступ, но ему недоставало роста, чтобы ухватиться за край. Поу-Воу держал в руках цепь. — Бросай ее уже!..
— Я не дам тебе подняться, пока ты не прихватишь муравьев, — раздельно повторил Поу-Воу. Другие мальчики переглядывались, но будто вросли в песок — никто не понимал, чего добивается их заводила.
Дирлек сыпал ругательствами, уже почти срываясь на визг, пока наконец Поу-Воу не кинул ему цепь. Мальчик вскарабкался на уступ и, быстро дыша, завалился на спину.
— Наши младшие братья, — возвестил Поу-Воу, наклонившись к ногам лежащего друга, и выцепив пальцами толстого черного муравья. — Говорящий с Отцом как-то сказал мне, что избавляя нас от плоти, они оставляют в человеке больше от мужчины, чем от женщины… Я заклинаю каждого, — он угрожающе навел зажатого в пальцах муравья на побледневших мальчишек, — вытянуть мне руку и дать младшему брату укусить вас.
Подав пример, Поу-Воу поднес насекомое к своему плечу и то, к ужасу друзей, вцепилось своими жвалами в смуглую кожу. Юный проповедник даже не поморщился. Сжав ногти добела, он оторвал туловище муравьишки, оставив его черную головку торчать в плече.
— На ноге Дирлека еще есть… Берите! — властно произнес он.
Никто не хотел прослыть трусом. Ребята окружили лежачего Дирлека, выискивая в его худых ногах младших братьев. Сам Дирлек тоже закопался в полотнище, что обвязывало его пояс.
— Ау! — воскликнул он. На его щеке уже красовалась большая припухлость. — Поу!.. Один уже впился мне прямо в зад!..
— Этот не в счет, — отрезал Поу-Воу. — Младший брат должен укусить тебя не по своей воле, а по твоей. Только так Отец оценит твой поступок…
Дирлек грязно выругался и нащупал между ног нового муравья. Тот кровожадно впился в его плечо. Кто жмурился, а кто с любопытством — друзья проходили инициацию один за другим. Остался только Годди.
— Я не буду. Муравьи кусают только мертвых.
— А ты, значит, считаешь себя живым? — спросил Поу-Воу с нехорошей ухмылкой. Прежде чем Годди сострил в ответ, в его подбородок снизу прилетел локоть. Мальчик оглушительно лязгнул зубами и прикусил себе язык.
— У меня кровь! — душераздирающе прокричал Годди, стоя на четвереньках и глядя на струйку красной слизи, что стекала с его полураскрытого рта на песок.
— Это не кровь, а шлак, — поправил Поу-Воу, добавив ему сильного пинка по ребрам. Мальчик скрючился, стараясь защитить живот. Поу-Воу остервенело запинывал его, свирепея с каждым новым жалобным вскриком Годди.
— Почему вы стоите? — вдруг зло повернулся Поу-Воу к оцепеневшим ребятам. — Если вы не помогаете железу очищаться от шлака, значит, и вы тоже не мужчины!..
Друзья неохотно подтянулись к избиению Годди. Бедолага сжимался и сворачивался от пинков и оплеух, но тех было слишком много и они сыпались на него неумолимым градом. Каким-то чудом мальчик выкарабкался из круга сомкнувшихся над ним ребят и, глотая слезы, он захромал от уже бывших друзей, что есть прыти, обратно в племя.
Глава 12
То, что валит с ног не хуже выстрела
Пока городок спал, Льюис и его бравые ребята суетились у навесного моста. Ночной ветер покачивал канаты над пропастью, в которой далеко внизу неслась река, и облупленную табличку с перечеркнутым костями черепом между береговыми пилонами.
Мужчины ежились от холодка в своих фланелевых и фетровых рубахах, кожаных джинсах и сапогах. На некоторых были подбитые мехом жилетки и даже заплатанные плащи с онучами поверх обуви, но это не спасало. Земля эта казалась суровой до сих пор, даже для старожилов Мелфорд-сити и тех, кто был с Льюисом с самого начала — чего уж было говорить про недавно приезжих…
Днем их пыталось убить солнце, а если не дотягивалось до спрятавшихся в тени, то начинало гадить им по-другому — морило скот, бесило лошадей в общественных конюшнях, пересушивало колодцы и доводило до смолянистых слез постройки из свежей древесины, а почву заставляло трескаться, отчего фундаменты новых жилых домов пьянели, будто накатив стопку Потного Гарри, и начинали плыть вместе с несущей стеной.
Ночью же, как только солнце скрывалось за дальним горизонтом недоброжелательных прерий, на смену ему приходили убить уже неизвестно откуда взявшиеся холодные ветра и ядовитые твари. Тем не менее, не такой уж большой список врагов и опасностей, как в тех злополучных местах, которые в свое время решили оставить здешние горожане, навсегда перебравшись в процветающий и набирающий обороты, словно паровоз на железных путях, Мелфорд-сити.
Все мужчины были вооружены. Кольты и винтовки с рычажным взводом нервно поигрывались в чумазых ладонях, но кому-то повезло меньше, и им достались старые однозарядки Спрингфилд, уже вышедшие из моды, а кому-то и вовсе заржавевшая Бесс.
— Льюис, а что мне с ней делать то, если вдруг начнется? Прикладом что ли бить?
Мужчина в соломенной шляпе и белой рубашке с закатанными до плеч рукавами с черной жилеткой поверх шагнул к спросившему и рывком поднял оружие в его руках и ткнул ему в самую грудь.
— Никакой стрельбы не будет!.. Просто стой с ружьем, как гребаный завоеватель, и молчи… —
