проворчал он и прошелся вдоль остальной своей свиты. — Это касается всех вас!.. Никакой стрельбы. Если хотите, можете им строить глазки сколько угодно, но ни слова, ни действия!.. Когда встречают дома гостей, наводят убранство, украшают стол и расставляют мебель. А сейчас моей мебелью будете вы… Том, Лоу, Фрэнсис… Вы уже не в первый раз, что делать — вы знаете. Ни-че-го!..
Льюис еще раз внимательно осмотрел мужчин. Те отвечали ему суровыми взглядами. Это его удовлетворило.
— Дадли, Филип, — он щелкнул пальцами двум крепко сложенным ребятам в грубых штанах с подтяжками. Те с готовностью вытянули шеи. — На складе место расчищено?
— Еще вчера, сэр, — отчитался Дадли.
— Тогда ждите своего часа, — наказал Льюис. — Поможете им заносить, как и всегда…
По ту сторону навесного моста послышался лязг. Он повторялся и становился все громче. Льюис перепроверил свой кольт и подвинул кобуру на ремне так, чтоб та бросалась в глаза еще сильнее. Эллиот, державшийся рядом с ним, прочистил горло кашлем, а затем и глотком горячительного из фляжки. Все напряженно всматривались в темное ущелье на другой стороне.
Первым там показался огонек в чьей-то руке, а с ним стали появляться тусклые очертания дрезины и работающих на ней дикарей. Рельсы натужно скрежетали, парочка тянула поочередно мускульный привод, рывками таща за собой два чем-то загруженных вагона. Поверх настилов сидели другие дикари, а в их руках мерцали светочи. Льюис щурился из-под своей соломенной шляпы, пытаясь ничего не упустить.
Наконец дрезина уткнулась в тупик. Обвешанные в глупые железки дикари спрыгнули с нее и шагнули к вагонам. Щеколда громко лязгнула в ночи, чуть не разбудив полмира. Откидные борта грохнулись об песок, обнажая привезенный груз. Блики от факелов запрыгали на ровных стопках длинных железных заготовок — те возвышались до краев. Другие дикари поспрыгивали с настилов и помогли спуститься с них последнему, самому жирному из них. Льюис даже отсюда видел колыхания перьев его роуча. По его жесту дикари принялись проворно разгружать вагоны, а он сам отряхнул свой меховой плащ и направился к мосту, ведущему в Мелфорд-Сити.
Льюис подал знак, и Филип быстро сбегал на склад за масляной лампой. Вождь решительно шагал по навесному мосту, держась за канаты, шатающаяся опора его нисколько не смущала — было видно, что по нему он проходил уже множество раз. Его нагнал дикарь, больше смахивающий на вола в железном панцире. Тот всегда его сопровождал, угрожающе пялясь на собеседников своего хозяина через кривую прорезь своего нелепого ведра, нахлобученного на голову.
Пу-Отано был ниже Льюиса Мелфорда на голову, но пышный роуч создавал впечатление, что не более, чем на палец.
— Скажи, что я жду его уже неделю как, — первый подал голос Льюис, чуть повернувшись к Эллиоту. Эллиот кивнул и прокурлыкал что-то на их наречии.
Вождь завел речь на своем нелепом языке.
— Говорит, случились непредвиденные обстоятельства, что застопорили добычу и производство, и, как следствие, у него не было достаточного объема железа для осуществления нашей ежемесячной сделки в срок, — перевел Эллиот.
Льюис покосился на дикарей, что уже попарно, друг за дружкой, тащили заготовки через мост прямо в хранилище. Дадли их провожал, освещая дорогу лампой.
— Значит, можно не сомневаться, со своей частью его люди справились, как и всегда, — пробормотал Мелфорд. Отшагнув к задрапированному фургончику, отбуксированному сюда Филипом еще до наступления ночи, он поманил вождя. Тот последовал за ним.
Льюис сдернул тент с повозки и расстелил его прямо на земле, придавив светильником. Пу-Отано неотрывно следил, как бледнолицый раскладывает на покрывале шкатулки из олова и меди, и резные из редкого дерева, в которых была соль, заморские специи и полный резервуар кофейных зерен. Далее шли наборы разноцветных платьев из Европы, ворох панталон, пара изящных сапог со шпорами, стальная фляжка с выгравированным на ней орлом, шторы, ящик с финиками, яблоками и крокодиловой грушей, чугунный канделябр и одиночные подсвечники с охапкой восковых свечей. Льюис между делом поглядывал украдкой на вождя, в надежде узреть на широком лице улыбку, но то оставалось каменным. Достав из повозки огниво, он скрежетнул им, осыпав предложенные дары снопом искр. Вождь что-то недовольно выдавил из себя.
— Мы дарили ему огниво еще в прошлом году, — перевел Эллиот.
Льюис разрядил обстановку болезненной улыбкой и еще раз чиркнул кресалом.
— А в этом еще не дарили, — сказал он и бросил его на стопку платьев. Сунувшись в фургон чуть ли не до пояса, он извлек оттуда длинное ружье и с торжественным видом протянул его вождю аборигенов. Гребаный завоеватель, что стоял позади со старенькой и ржавой Бесс усмехнулся и звучно сплюнул на песок — в его руках была та же модель.
В тусклых глазках Пу-Отано наконец зажегся тот самый огонек, который до этого тщетно пытались высечь огнивом. Приняв оружие, он с немым трепетом пробежался своими короткими пальцами по стволу, а затем прижался щекой к прикладу и прицелился в одного из своих воинов, что нес железную заготовку на плече.
— Наверное, для такого замечательного дела понадобится патрон? — Льюис ухмыльнулся сквозь усы, смахивающие на перевернутую подкову. Наклонившись в фургон еще раз, он вытащил кулек со свинцовыми снарядами и порохом. Пу-Отано приставил ружье к бедру и сунул нос в кулек.
— Кажется, он хочет казнозарядную винтовку, — предположил Эллиот, глядя на жестикуляцию вождя, подкрепленную его сбивчивыми объяснениями. — Говорит, такие ему нравятся больше, потому что удобнее стрелять…
— Я бы не дал тебе и рогатки, красная ты рожа, — пробормотал Льюис. Эллиот покосился на него и решил такое не переводить. — Объясни ему — это все, что удалось раздобыть…
Услышав слова Эллиота, Пу-Отано надулся от ярости.
— Он желает напомнить, что ваш последний договор шел об одной винтовке за каждый вагон…
— Да, да… А ты объясни ему, что списывать оружие из арсеналов континентальной армии — это не перья на лоб лепить…
Пу-Отано неверяще выкатил глаза и повел ладонью вдоль молчаливой свиты Мелфорда. Его последующая тирада напомнила Льюису кваканье лягушки.
— Он сказал, что не верит, так как у каждого твоего мужчины при себе ружье.
— Да, черт его дери, так и есть!.. — горячо выдохнул Льюис. — Скажи ему, что у каждого, мать его, у каждого моего жителя есть пушка!.. — с нажимом произнес он.
Пу-Отано слушал Эллиота, и его грубые черты лица задвигались, будто перемалывая камни внутри себя. Льюис щурился, пытаясь понять, что у того на уме.
— А зачем ему ружья? Спроси!.. Мне страсть, как хочется послушать, что он сейчас сочинит…
Пу-Отано окатил Мелфорда холодом своих тусклых глаз и стал неторопливо объяснять.
— Его
