Девочка? — бормочет он, его голос становится низким.
Одно правило не имеет ничего общего с линиями на льду или стороной кровати, на которой мы обещали оставаться.
Никогда не влюбляйся в плохого парня.
Правило было простым.
Легким.
Только вот где-то по пути я, кажется, нарушила его.
И теперь я знаю, что пути назад к тому, как было раньше, нет.
Как было до Сейнта Дэверо.
ГЛАВА 41
СЕЙНТ
— Кажется, я поняла, что на самом деле не любительница правил. По крайней мере, с недавних пор, — говорит она с улыбкой, которую я едва могу разглядеть в темноте спальни.
— Ах, наконец-то. Золотая Девочка понимает, что веселее их нарушать, да? Хулиганка. Мне это нравится.
Я провожу рукой по ее телу, пока моя ладонь не оказывается на изгибе ее груди. Тонкий розовый топик, в которой она одета, совершенно не скрывает ее напряженные, затвердевшие соски. Они отчетливо проступают сквозь ткань, словно умоляя о моем прикосновении. Я провожу большим пальцем по вершинке, и ее дыхание сбивается.
Я медленно стягиваю переднюю часть маечки, дюйм за дюймом открывая ее мягкие, кремовые груди, в которые я хотел бы зарыться лицом.
Полные и тяжелые, но не слишком большие для ее миниатюрной фигуры. Я обхватываю их ладонями, снова проводя большим пальцем по соскам, сжимая и массируя. Черт, идеальный размер для моих рук.
Как будто она создана для меня.
Я мог бы играть с ними всю ночь и все равно не устану.
Понимаю, что это, вероятно, не самая умная идея — быть голым в ее постели, прикасаться к ней, когда мое самообладание уже на пределе. Особенно после всех сегодняшних событий, но, черт возьми, я не могу остановиться.
Когда дело доходит до Леннон, я словно теряю контроль, и я понятия не имею, что с этим делать.
Мои глаза встречаются с ее глазами, когда я просовываю руку под ее топ и провожу ею вверх, стягивая ткань и безмолвно спрашивая, стоит ли заходить так далеко.
Она кивает и слегка приподнимается, и я не думаю, просто действую, стягивая одежду через голову и наблюдая, как ее сиськи обнажаются. Наклоняю голову к ее груди и прижимаю губы к ее коже, вниз по центру груди, покусывая нижнюю часть, везде, кроме того места, где она больше всего хочет, потому что она извивается, сжимая бедра вместе, как будто это уберет пульсацию, нарастающую внутри нее.
Это не поможет. Единственное, что поможет, — это мои пальцы, мой язык… или мой член.
— Еще, — с придыханием срывается с ее губ, когда она бесстыдно хватает меня за волосы, направляя мой рот к своему соску.
Моя грязная, грязная девочка, говорящая именно то, чего она хочет, и я никогда не был так горд. Или так возбужден.
Смыкаю губы вокруг ее соска и сосу, проводя языком по вершинке, перекатывая другой между пальцами и потягивая.
— Боже, это… так хорошо, — говорит она, откидываясь на матрас, пока я нависаю над ней. Каким-то образом за последние несколько минут мы переместились: я оказался между ее раздвинутых бедер, она в крошечных пижамных шортах, которые почти ничего не прикрывают, а я полностью обнаженный.
Это опасная территория. Она опасна, и она даже не осознает, какое влияние оказывает на меня.
Словно одержимый, я впиваюсь губами в ее губы, руками хватаю ее подбородок, удерживая ее в ладони, пока целую ее, поглощая довольный вздох, вырывающийся из ее приоткрытых губ.
Как будто это именно то, чего она ждала.
Я чувствую, как ее пальцы скользят по моим мышцам пресса, и они сокращаются под ее прикосновением, мой член твердеет. Ее мягкий, маленький кулачок обхватывает мой стояк, и она сжимает нерешительно, затем более уверенно, медленно поглаживая.
— Блять, Леннон, — шиплю я, опуская лоб к ее лбу, мои глаза закрываются, когда возбуждение разливается по позвоночнику.
Ее большой палец проводит по головке, собирая капельку предэякулята на подушечку пальца, размазывая по головке. Она проводит по чувствительной кромке, прежде чем перейти к пирсингу, и мои бедра дергаются, толкаясь в ее руку.
Это так медленно. И сводит меня с ума. Я не хочу кончить ей в руку, как подросток, кажется, не смогу долго держаться.
Пальцами обхватываю ее запястье, останавливая, чтобы не опозориться, и медленно скольжу вниз по ее телу, языком рисуя влажный путь от ее упругих сосков до плоского живота.
Взглядом путешествую по ее телу, нежно целую переднюю часть ее пижамных шорт, где они практически плотно прилегают к ее киске, и от одного вида у меня текут слюнки.
— С того момента на катке, я не переставал думать о том, как буду лизать твою сладкую киску, — слегка кусаю внутреннюю сторону ее бедра, прежде чем смягчить укус языком. — Я, блять, одержим ею. Думаю лишь о том, как бы вогнать язык в твою тугую дырочку, подготовить ее для своих пальцев, растянуть ее для себя пошире.
В ее глазах вспыхивает огонь, отблески пламени пляшут в зрачках, пока она проводит зубами по нижней губе.
— Сейнт, — ее слова едва слышны.
Я знаю, что, стоит мне запустить пальцы в ее трусики, они встретят восхитительную, блестящую влагу. Ее киска течет по мне, когда я так грязно говорю с ней. Она обожает мой грязный рот.
Зацепляю пальцами за резинку и стягиваю шорты с ее бедер, швыряя на пол, оставляя ее полностью обнаженной подо мной.
Боже, это тело.
Нежная кожа, пышные изгибы, розовые затвердевшие сосочки, самая идеальная киска на свете.
Мне всегда будет мало.
Я умру, но никогда не насыщусь ею.
— А теперь будь хорошей девочкой и сядь мне на лицо, — хриплю я, плюхаясь на матрас рядом с ней и притягивая ее тело поверх себя.
Ее глаза расширяются.
— Ч-что? Я не могу просто… сесть на тебя.
Я усмехаюсь.
— Еще как можешь. Давай же, поднимайся сюда и дай мне утонуть в тебе, Леннон, — с ухмылкой шлепаю ее по попе.
Но она все еще сидит на месте, оседлав мой живот.
И, как я и предполагал, она вся мокрая. Уже появилось влажное пятно на моем прессе, где ее киска трется о мою кожу.
Блять, это так горячо.
Теперь мне нужна ее киска на моем рту.
— Хватит со мной спорить. Сядь на мой рот, малышка, — мои пальцы впиваются в ее бедра, и я начинаю покачивать ее на себе, водя ее клитором по прессу взад-вперед, показывая, как я могу сделать ей приятное, используя свое тело.
Она вздрагивает, и я ухмыляюсь, наблюдая, как мурашки бегут
