День и ночь об этом думаю. Сердечко кровушкой обливается.
Я слегка шлепнула его.
– Ру! Равнодушие хуже жестокости. Надо проверить.
– А если там подмостные тролли, которые любят топить и жрать крестьян? Или виллианы? Их тоже будем спасать?
– С тем же успехом там могут быть безобидные создания. Вспомни, как ты радовался, когда мы вернули капалли домой.
– Принцесса, ты специально щиплешь меня за совесть?
– Могу и за что-нибудь более пушистое ущипнуть, если так будет понятней.
Он потянулся и встряхнулся так, что искорки полетели в разные стороны.
– М-да. До чего же ты настырная. Летим? Чем быстрее проверим, тем раньше вернемся в постельку. Только давай на этот раз никого с собой не брать, и так от той парочки башка весь вечер пухла.
От возбуждения я подпрыгнула на матрасе. Наспех сооруженная перед ужином прическа скособочилась, волосы упали на щеку и прикрыли глаз. Ойкнув, я пощупала разоренное «гнездо» и завозила ладонями по покрывалу в поисках шпильки.
– Украдешь тогда у миссис Маккини ключ? Или он может быть в кабинете ректора?
– Ты же запретила воровать.
– Не придирайся к словам. Мы ключик назад вернем.
– Да зачем тебе ключи, если у тебя столько шпилек? Совсем мыслить творчески не способна?
Я высыпала на тумбочку заколки и потрясла волосами.
– Куда мне до тебя. Я же маменькина дочка, а не взломщик.
– Девочка без фантазии. Или тебе не понравилось летать со своим фамильяром?
Аж живот свело, когда вспомнила то перемещение. Быстрое, фактически молниеносное, только потом сложно себя в кучу собрать.
Ру расценил паузу по-своему.
– Не боись, я знаю, где лаборатория. Я так много брожу по поместью, что могу водить экскурсии.
Тем более не было смысла тормозить и придумывать отговорки. Ради благого дела можно и потерпеть некоторые неудобства.
Как только мы перенеслись в другое место, у меня не возникло ассоциаций с подвалом мистера Кобба. Скорее лаборатория господина ректора походила на мастерскую доброго волшебника. Смешанный свет от цветных огонечков падал на добротные шкафы с подписанными коробочками и расписными жестяными банками. В одном углу разместился письменный стол с навесными полочками, в которых царил идеальный порядок.
Определенно не лаборатория доктора Франкенштейна. Ни тебе колб с бурлящим содержимым, ни запахов разлагающейся тухлятины. Прямо кабинет Санта-Клауса, а не самое жуткое место во всей округе.
Я собиралась поделиться своими комментариями с фамильяром, но он опередил меня.
– Мороз по коже.
У меня, в свою очередь, мороз по коже пробежал от его слов. Не прикалывался же и не издевался, что-то реально напугало моего компаньона.
– Ру, что-то не так?
– Все не так, – отрезал он и указал пальцем на ряд светящихся баночек на одной из верхних полок. – Зверство какое.
– Я вижу только красивые огоньки.
– Это не «красивые огоньки». Не позволяй себя обмануть, подойди ближе.
Трусливо ожидая улицезреть что-то вроде вырванных глаз или откушенных пальцев, я сделала несколько шажочков вперед и заострила внимание на обманчиво милых баночках. После нескольких секунд пристального наблюдения я разглядела в сердцевине каждой баночки что-то воздушное и узорчатое, как изогнутое перышко.
– Крылья фей. – Ру скрестил руки на груди, как в защитном жесте. – Мертвых фей. Без крыльев эти существа не живут, даже дети знают.
– Зверство, – подтвердила я, отходя назад.
Жаль, этим бедняжкам уже не помочь. Вот бы хоть кого-то спасти, избавить от кошмарной участи стать элементом декора…
В одном из железных ящиков вдоль стены что-то заскреблось.
– Мне страшно, – глухо пропищал детский голосок. – Я хочу домой, к мамочке. Как темно, я очень боюсь темноты.
Невидимый ребенок тоненько заплакал, и этот плач скальпелем вонзился в мое сердце.
В плену маленькое, безобидное создание. Напуганное и беспомощное. Неужели взрослый Бреннан настолько жесток, что держит в плену малыша?
– Мамочка, мамочка-а-а, – заныло дитя, всхлипывая. – Забери меня домой. Прости меня. Я больше не буду убегать. Никогда-никогда-а-а…
Ноги сами понесли меня к ящикам.
– Что ты там нашла? – проворчал Ру.
– Ты разве не слышишь? Ребенок плачет.
Он передернул плечами.
– Никто не плачет. Это мышь в норке пищит.
– Сам ты мышь, здесь маленький ребенок!
– Умом тронулась?
Малыш стал всхлипывать чуть тише.
– Кто здесь? – Я четко расслышала шмыганье детского носика. – Выпустите меня! Я хочу к маме!
Раз фамильяр ушел в несознанку, буду спасать сама. Ух я ему потом задам!
Защелки ящика легко поддались.
– Сейчас, маленький. Я тебя вытащу.
Ру схватил меня за плечи и так протащил назад, что я чуть пятки об пол не стерла.
– Не подходи!
Крышка распахнулась, и оттуда вылетело нечто с телом тощей лягушки и несоразмерно огромной приплюснутой головой со жгутиками волос. Влажно блестящие глазищи чуть ли не выскакивали из орбит, широкий рот раскрылся зубастым кошельком. Неистово вереща, эта тварь прыгнула и была сбита в полете превратившимся в корги Ру.
Караул!
Красиво говоря, мужество покинуло меня. Я заорала во всю мощь легких и куда-то метнулась и наткнулась на что-то твердое и теплое.
– А ну прекратить! – гаркнули надо мной.
Тварюга придушенно рявкнула и обо что-то звучно шлепнулась. Под финал захлопнулась крышка ящика и с синхронным стуком закрылись защелки. Ру с облегчением застонал.
Я подняла глаза и столкнулась с жестким взглядом ректора.
– Что ты здесь забыла? Жить надоело?
– Я…
– Правилами академии ученицам строго-настрого запрещено заходить в мою лабораторию. Я имею право даже исключить тебя.
– Я услышала плач ребенка.
– Твоему слуху можно только позавидовать. Идем отсюда.
Против моей воли он прижал меня к себе.
Яркое освещение возвестило о том, что мы покинули подвал. Первым, что я увидела, были стеллажи с оружием. Которые я уже когда-то видела.
Интересно, он всех провинившихся отчитывает в своей спальне?
– Как вы так скачете по комнатам? – язык ожил раньше мозга.
– Я хозяин поместья, я могу быть где угодно.
– А… Почему вы голый и липкий?!
Вырвавшись из его хватки, я уставилась на накачанный торс. В другой ситуации я бы залюбовалась, но меня, похоже, собрались бить, так что все восторги зачахли на уровне зародыша. Спасибо, что брюки снять не успел, а то я бы вообще ни звука не произнесла.
– Голый, потому что раздевался перед ванной в тот момент, когда сработало сигнальное заклятие. А липкий, потому что мужчины, в отличие от леди, существа грубые и склонные к потоотделению, – снисходительно объяснил мистер Сэфайр. – Я полностью удовлетворил твое любопытство? А теперь ты мне скажи, что искала в лаборатории?
– Я хотела спасти фейри.
Чтобы скрыть волнение, выпалила я это с вызывающей дерзостью. И как же по-детски прозвучала эта бравада!
– А пришлось спасать тебя, – одной фразой ведьмак выбил из
