Она улыбнулась, глядя, как Саманта опускает свою нижнюю юбку до самых лодыжек.
– Я рассказала вам об этом для вашего же блага. Не желаете ли, миледи, чтобы я уложила ваши волосы по последней столичной моде?
– М-да, пожалуйста, – пробормотала Саманта. Она вдруг устыдилась своей речи. Вздохнув, она села перед туалетным столиком.
С помощью расчески Ленгстон ловко разделила волосы Саманты и закрутила их в два больших узла над ушами. Потом, взяв шпильки, она принялась закреплять ими прическу.
Посмотрев на себя в зеркало, Саманта пришла в ужас.
– Погоди минутку, – попросила она Ленгстон. – Я даже не знаю, что и сказать.
– Это сейчас самая модная прическа, – ответила Ленгстон, закрепляя последнюю шпильку. – Вы же не хотите отстать от моды?
Посмотрев в зеркало, Саманта заметила вопросительный взгляд горничной.
– Нет, не хочу, но мне кажется, что все это выглядит несколько нелепо, – робко пробормотала она. С этой прической Саманта стала похожа на барана.
– Вам не нравится эта модная прическа? – с удивлением спросила Ленгстон. – Мне кажется, что теперь вы выглядите более изящно и утонченно.
Саманта пребывала в растерянности. Она сидела, рассматривая свое отражение в зеркале.
– Что ж, может быть, со временем я к этому привыкну. А ты уверена, что именно такие прически сейчас в моде? – спросила она, посмотрев на Ленгстон.
– Я уверена, что герцогиня Эйлборо носит именно такую прическу, – сказала Ленгстон.
Саманта видела герцогиню всего один раз в жизни на похоронах старого герцога. Герцогиня даже сказала несколько слов Саманте и ее отцу. Тогда на ней была черная траурная вуаль, и Саманте не удалось рассмотреть ни ее лицо, ни тем более волосы. И, тем не менее, Саманта много о ней слышала, потому что жители Спраула целыми днями только о ней и говорили.
Саманта, хоть и одетая очень просто, желала произвести хорошее впечатление на свою невестку. Слегка наклонив голову, она снова посмотрела на себя в зеркало. В общем-то, прическа не так уж и плоха, подумала она.
– Спасибо, Ленгстон. Ты мне очень помогла, – сказала Саманта.
– Может быть, миледи, вы порекомендуете меня герцогу? Я сейчас как раз подыскиваю хорошее место.
Саманта посмотрела на гордую камеристку, и ей стало как-то не по себе. Однако потом она заметила, что Ленгстон смущенно отвела глаза и ссутулилась от напряжения. Вот еще одна одинокая женщина, подумала Саманта. Она тут же поняла все страхи и опасения Ленгстон. Саманта испугалась не на шутку, подумав о том, что Ленгстон может стать ее постоянной горничной, но не смогла не протянуть руку помощи нуждающемуся человеку.
– Возможно, – ответила Саманта.
Очевидно, именно это Ленгстон и хотела от нее услышать. Она сразу же успокоилась и тут же буквально приказала Саманте немедленно спуститься вниз к герцогу.
Саманта взяла свой плащ и шляпу. Она была несказанно рада тому, что, наконец, избавится от этой женщины.
Когда же Ленгстон заявила, что намерена сопровождать ее до отдельного зала, в котором завтракает герцог, Саманта заверила ее в том, что не заблудится и сама сможет найти дорогу. Ей хотелось поскорее отделаться от этой надоедливой и меркантильной горничной. Саманта так быстро проскользнула в дверь, что Ленгстон не успела и рта раскрыть.
Она очень осторожно и медленно спускалась по лестнице, опасаясь, что шпильки не удержат ее тяжелые волосы и они просто упадут на плечи. К счастью, в гостинице в этот ранний час было тихо и пустынно. Но, едва спустившись с лестницы, она сразу же услышала громкие голоса, доносившиеся из отдельной комнаты герцога, в которой они вчера вечером ужинали на скорую руку.
– Здесь, в Англии, у тебя есть определенные обязанности! – кричал Вейланд. – Ты не имеешь права даже говорить о том, что собираешься уехать и бросить все это на меня одного!
Взявшись за ручку двери, она остановилась, не смея войти в комнату.
– Меня лишили наследства, – ответил Йель. В отличие от своего брата, он говорил очень спокойно. – Здесь для меня нет жизни. Мой дом, моя работа, все, чем я живу, находится на Цейлоне.
– Наверное, так оно и есть, но ты вернулся в Англию.
– Вейланд, я не собираюсь здесь оставаться.
– Тогда почему, черт побери, ты вернулся, если не собираешься здесь оставаться?
– Я вернулся для того, чтобы повидаться с отцом. И я снова уезжаю, Вейланд. У меня есть деньги, я живу собственной жизнью. Я отказываюсь от своего титула. Свою долю наследства я уже потратил много лет тому назад. Все эти деньги пошли на уплату моих долгов.
– Ты чертовски упрям и глуп!
– Что ж, с этим я не могу не согласиться, – радостно ответил Йель и с силой дернул за ручку двери. И тут Саманта поняла, что он все это время стоял возле двери, но только с другой стороны. Она все еще держалась за ручку, и поэтому, когда Йель открыл дверь, Саманта пулей влетела в комнату. Однако она все-таки устояла на ногах и не упала на пол.
Ее щеки буквально пылали огнем от стыда. Еще бы! Ее, можно сказать, поймали на горячем – она бессовестно подслушивала!
– Доброе утро, Сэм, – сказал Йель как ни в чем не бывало. – У тебя новая прическа. Она мне не нравится. Ты выглядишь нелепо.
Ее благодушное настроение как рукой сняло. Она тут же забыла все хорошее, что между ними произошло. Гордо вскинув голову, она сказала:
– В Лондоне это сейчас модно.
– О да! – произнес Йель и посмотрел на своего брата. – Я никогда не следил за модой. Пойду проведаю Животное. Жду вас обоих на улице, – сказал он и вышел из комнаты.
Вейланд стоял посреди комнаты, упершись руками в бока. Посмотрев вслед брату, он презрительно усмехнулся. Саманте хотелось объяснить, что она вовсе не собиралась подслушивать, однако, решив, что с ее стороны это будет довольно глупо, она так ничего и не сказала.
Фенли закрыл дверь и взял у Саманты ее плащ и шляпу.
– Не желаете ли жареных сосисок с яйцами, миледи? – спросил он.
– Да, с удовольствием, – поспешила ответить она и села за стол.
Вейланд молча опустился на стул напротив. Думая о чем-то своем, он разглядывал узоры на ковре.
Фенли поставил перед Самантой тарелку, и она сразу принялась за еду. Отрезав кусочек сосиски, она уже собиралась положить его себе в рот, но в этот момент Вейланд неожиданно воскликнул:
– Да ведь он просто смешон!
Саманта посмотрела на Фенли. Он удивленно поднял брови, показывая, что сам ничего не понимает.
– Он всегда поступает по-своему. И не важно, что он при этом думает, – сказал Вейланд, продолжая рассуждать вслух. – Я предложил ему такое серьезное дело. В конце концов, мы ведь его семья, – сказал он и посмотрел на Саманту, ища у нее поддержки.
