готовить — все это расписать было бы неплохо. А я еще и их внешний вид зарисую.
— Хочешь по пути Екатерины Алексеевны пойти? — улыбнулась мама. — Она уже третье издание выпустила своей «Карманной поваренной книги».
Вот же ж… А я надеялся, что первооткрывателем буду.
— Но в ее книге ведь нет рецептов с применением порошковых красителей? — тут же нашелся я. — А у нас — будут!
— Идея неплохая, — согласился отец, быстро оценив перспективы. — Дам Прасковье задание, чтобы она не только те порошки готовила, но и опыты с ними проводила. А самые удачные — записывала. Но это растянется, только к твоему возвращению хоть что-то будет. Ты же не собираешься там задерживаться на годы?
— Не было такого в планах, — признался я.
На этом тема с кулинарной книгой пока заглохла. Зато Настя подняла иную — поделилась со всеми, что они с сестрой не просто поедут со мной в столицу, а тоже будут выступать.
— Нам Роман уже и песню придумал, только не сознается — какую. Текст зажимает, — хитро покосившись на меня, состроила она обиженное лицо.
Родители хоть и удивились, но не сильно. Зато мама вспомнила, что «Собиратель легенд» со мной пела, а отцу я песню про французского кардинала написал. И тем самым разговор перешел на «мое» творчество.
После обеда я все же сел за письмо для Николая. В нем я извинился, что не смог организовать нашу встречу, на которую сам его и звал, и объяснил обстоятельства, помешавшие выполнить свое слово. Попутно выразил надежду, что он не будет держать на меня обиду, и мы все же увидимся, но уже по моему возвращению из столицы. Чуть подумав, в письме я предложил пока ему поразмышлять над возможным устройством нового двигателя, где основной движущей силой является не пар, а образующиеся от сгорания керосина (или иных горючих веществ, добавил я) газы. Даже схематично изобразил, как я это вижу — трубки подачи горючего вещества и воздуха направляются в камеру сгорания, откуда получившиеся газы будут выходить в третью трубку с поршнем на конце. Он-то под действием этих газов и должен двигаться, через шестерню создавая крутящий момент. Устройство двигателя внутреннего сгорания я не знал от слова «совсем», потому рисовал чисто опираясь на логику. А уж дальше — как получится. Может, и выйдет у Лисова стать новым русским самородком. Только надо будет мне денег заработать на его эксперименты в столице, когда вернусь, они сильно пригодятся. А то на голой теории он далеко не уйдет.
Идею двигателя Николаю я решил дать не просто так. Это действие решало сразу несколько задач — показывало парню, что я отношусь к нашему знакомству серьезно, отвлекало его от негативных мыслей в мою сторону, плюс — в случае успеха я получу сначала чертеж, а затем и прототип двигателя, который совершит технологическую революцию во всем мире. Упомянул я керосин, а не бензин по одной простой причине — его добыть легче и как топливо к нему доверия сейчас больше. Бензин же мало распространен. Его вообще иногда просто выбрасывают, как я с удивлением узнал у хозяина лавки, где покупал керосин для своей печки в карете. Он — побочный продукт перегонки нефти в керосин, и ценности сейчас не представляет. Логично конечно было бы тогда его посоветовать покупать Николаю, но рядом с нами перегонных заводов нет, а вот керосиновых лавок хватает. Пускай сначала двигатель сделает, тогда уж и о бензине подумаем.
Письмо я решил отправить из Дубовки, когда будем возвращаться, а пока просто запечатал его и уложил в чемодан. Попутно решил еще и собрать его. Тут же в процессе вспомнил о своих «зимних» ботинках, которые мне сделали в Царицыне. Вот сейчас для них как раз сезон начинается. Просмотрел всю свою зимнюю одежду — в столице-то похолоднее чем у нас будет, и на меня накатила грусть. Старые вещи прошлого Романа мне были малы, а новых просто нет в наличии. Надо будет тоже решать как-то этот вопрос. И скорее всего уже в Петербурге. Не успеют мне в Царицыне ничего сшить, а готовых пальто просто не продается. Как и других зимних вещей для аристократов.
В итоге весь мой гардероб состоял из летних вещей, которые можно одеть под пальто, и вместился в один чемодан. Зато теперь я собран и не надо будет этим заниматься завтра утром, когда мы с близняшками покинем поместье.
У меня осталось лишь одно дело — навестить свою мастерскую, да проведать массажистов с мастером Бахтияром, и предупредить их о частичном изменении порядка подчиненности. Чтобы не недоумевали, когда с них мой отец придет ответ требовать — как они подготовились к открытию салона.
Митрофан мне быстро Ворона запряг, и через четверть часа я уже мчался на коне в сторону нашего небольшого «мануфактурного цеха».
* * *
Мастерская игрушек Винокуровых
Пелагея внимательно слушала наставления мастера Бахтияра, как правильно массировать брюшную полость. Девушки, а главное — вдовы, выступающие в роли «обучающего материала», давно уже перестали стесняться мужчины и его переводчика. Потому сорокалетняя вдова спокойно лежала обнаженной перед двумя мужчинами, не чувствуя стыда, и тоже прислушивалась к словам переводчика Рустама. Мастер Бахтияр потихоньку тоже осваивал русский язык, но из-за наличия переводчика не особо стремился преуспеть в этом.
Тут на первом этаже мастерской возникло какое-то оживление, но девушки не обратили на него никакого внимания. Мало ли что у мастериц происходит? Давеча они одну заготовку испортили — так ора было, на всю округу! Но потом вдруг дверь распахнулась, и в комнату зашел их благодетель — Роман Сергеевич.
Молодой юноша, увидев лежащую на кровати обнаженную женщину, тут же развернулся и кашлянул в кулак. Пелагею это позабавило. Не думала она, что господин может смущаться.
«Уже не мой господин», — добавила она мысленно и поспешила накрыть вдову простыней.
— Прошу прощения, что прервал ваше занятие, — сказал парень. — Пелагея, мне нужно с тобой поговорить.
Удивившись, девушка послушно подошла, гадая — что же случилось. Роман Сергеевич может днями не появляться даже в землях своего рода, а потом внезапно нагрянуть с каким-то поручением и нежданными новостями. Угадать, что на этот раз он решил поведать, было просто невозможно.
— Что-то случилось? — спросила девушка, остановившись рядом с парнем.
Попутно она отметила, что тот неуловимо изменился. Словно стал взрослее. Мысленно она в который раз пожалела, что им не суждено быть
