им из своего кармана, но постоянно это делать я не могу, — пояснял я девушкам. — Вот если в столице найдутся желающие спонсировать наше выступление, тогда и поговорим о расширении репертуара.
— Уверена, ты найдешь желающих, — с апломбом заявила Настя. — И мы должны быть готовы к выступлению.
Еле как мне удалось утихомирить их пыл, напомнив, что добираться до столицы нам долго и время на репетиции в пути уж как-нибудь найдется. Так это или нет, я понятия не имею, но сейчас я был не готов выполнять требования сестер. Однако затягивать с «написанием» текста песни и дальше нельзя. Потому я пошел в свою комнату, чтобы сосредоточиться и вспомнить весь текст песни группы Louna «С тобой» — а то пока я лишь несколько строк помню и очень смутно — музыкальную партию. Что поделать, не фанат я этой песни был.
Далеко не сразу, но мне удалось восстановить в памяти весь текст. Самое сложное было — вспомнить первые строки и мелодию. А там уже легче пошло.
После ужина ко мне подошел Тихон с личной просьбой.
— Господин, вы меня же с собой берете? — уточнил он.
— Конечно, — даже удивился я. — А кто за кучера будет?
— Вы не гневайтесь, но мне бы тогда весточку родным послать, что надолго отлучаюсь. И хоть какую-нибудь копейку впрок.
Так-то парень у нас раз в месяц жалование, как дворовый, сейчас имел. И по его дальнейшим словам — большую часть матери с сестрами отправлял через знакомых. Но если мы в столицу уедем, то несколько месяцев нас не будет и родня без помощи останется. Вот и просил он некий аванс себе, чтобы с письмом им отослать, пусть и другими словами это называл. Спорить я не стал, и мы пошли к отцу. Расчет с дворовыми слугами он вел. Тихон хоть и мой личный слуга, но жалование тоже на общих основаниях получает. Выслушав просьбу парня, папа тоже не стал упираться, и окрыленный Тихон с деньгами в руках умчался письмо карябать, да искать, с кем его передать родным.
Сборы — это всегда суматоха. Я думал, что собрал все свои вещи, но у мамы было иное мнение. Стоило мне отпустить Тихона, как она ко мне с вопросом пристала — что у меня в чемодане. И настоятельно потребовала отдать ей в ведение такой важный вопрос, как его заполнение.
— Еще забудешь чего, где потом искать станешь? И опыта у тебя дальних поездок нет.
— А как же мои поездки на учебу? — резонно заметил я.
— Будто ты сам тогда чемодан собирал, — фыркнула мама. — Все, не спорь!
— Карета не бездонная, и не один я в ней еду, — только и успел я ей сказать уже в спину.
Пришлось идти к сестрам, да просить их включиться в процесс. Хотя бы скажут маме, сколько у них вещей взято и сколько места осталось в багажном отделении.
В итоге угомонились дамы лишь к часу ночи, изрядно затянув процесс сборов. Спать ложились все вымотанные, а утром еле встали. Я планировал уже сегодня добраться до Царицына, надолго не задерживаясь в Дубовке.
Провожала меня мама со слезами на глазах. Хоть и понимала, что не на войну или в какое опасное место еду, а все равно распереживалась. Отец напротив — выглядел весьма довольным. Его даже не смущало, что наследник рода от дел этого самого рода будет на неизвестное количество времени оторван. Но оно и понятно. Если я обзаведусь полезными связями в Петербурге, то смогу еще больше усилить нашу семью здесь. В будущем есть не поговорка, но нечто близкое — «у Москвы руки длинные», подразумевающая, что расстояние не помеха для чиновников из столицы дотянуться до тебя. Это правило было справедливо и для нынешнего времени, только столичный город другой. Потому покровитель в столице — это мощный трамплин для возвышения всей нашей семьи. На что отец втайне и надеялся.
— Ну, с богом! — выдохнул я, усевшись в карету между девушками. — Трогай! — скомандовал я Тихону.
Наше путешествие началось.
* * *
Проводив Романа с сестрами Скородубовыми, Сергей Александрович отправился в свой кабинет. Закурил сигарету и погрузился в воспоминания. Сына он уже не раз отправлял в столицу, но тогда было все ясно и понятно. Роман ехал учиться, чтобы приобрести знания по ведению хозяйства в их поместье. А что вышло в итоге? В последний год вернулся без памяти, смотрел на всех, как на чужих, да вел себя весьма странно. Но батюшка Феофан обнадежил тогда, сказал — пройдет. И ведь прав он был, не даром божий человек! Однако к сельскому хозяйству Роман остался глух. Да, кое-что он в этом направлении делал, но не так, чтобы шибко налегал на обустройство их земель. Сергей Александрович его и не торопил. Земля — она торопливых не любит. Всему свой срок. Главное — что Роман не забывал о ней. Вон, по весне и вовсе его бывший учитель должен приехать, чтобы лично дать им советы по посадке и уходу за посевами! Ученый человек, уж под его присмотром точно все должно у них хорошо в рост пойти. Но непоседой стал сын. Дня не проходит, чтобы он что-то не выдумал.
«Вот и заметили его, шебутного такого, — хмыкнул себе под нос помещик. — Авось, с его-то энергией пробьет путь-дорожку нашему роду в высоты столичные».
Не то, чтобы Сергей Александрович шибко в это верил, но надежды были. Пока все придумки Романа к благу вели. И даже его распри с другими дворянами он сумел на пользу себе обратить. Тут мужчина вспомнил о просьбе сына наградить как-то их новую служанку за ее труды. Откладывать это дело Сергей Александрович не стал, а то потом может и забыть.
— Евдокия, позови Прасковью! — крикнул он со своего места, не сомневаясь, что женщина его услышит.
Через несколько минут девчонка уже робко входила в его кабинет.
— Звали, барин? — уставившись глазами в пол, спросила она.
— Да. Роман доволен тобой и просил тебя наградить. И вот что я думаю… — пожевал губами помещик, окидывая взглядом девчонку. Денег ей давать он не собирался. Зато пришла иная мысль. — Тебе же скоро и замуж пора, так?
— Годика через два, барин, — прошептала удивленно Прасковья.
— Вот тебе
