но даже в собственном уезде никакую должность не занимает. А тут если впрягусь, то резко в высшую лигу попаду. Нет уж, как бы я к Фарруху хорошо не относился, но если за время посещения столицы не обзаведусь хоть какими-то связями, то придется ему отказать. Или перенаправить к другому человеку. Мне еще жизнь дорога, а в большой игре ее потерять — раз плюнуть. Там иные законы правят, часто не прописанные на бумаге.
— Господин, — встретил меня у кареты уже вернувшийся от адмирала Тихон, — передал я ваше письмо и дождался ответа, как вы и велели. Вот, — протянул он мне записку.
Николай Карлович согласился меня выслушать, но уже когда мы окажемся в доме Михайлова. Пообещал лишь прибыть пораньше и поговорить до моего выступления. И то хлеб.
Время до репетиции еще оставалось, и я решил все же выполнить свое желание с посещением цирюльника. Поэтому на репетицию я отправился с короткой стрижкой и гладко выбритым лицом. Лишь небольшой пушок под носом оставил. Усы у меня уже растут, пусть пока и не особо быстро. Ничего, через годик уже нормальные появятся — наследственность в этом плане у меня хорошая, достаточно на папу посмотреть.
— Роман Сергеевич, прошу за мной, — встретил меня с поклоном лакей Михайловых.
Он же и проводил в главный зал, где потихоньку собиралась труппа. Собственно, были почти все кроме Тишкова. Но репетиция назначена на двенадцать, а до этого времени еще было десять минут, поэтому можно и подождать.
— Роман, рад тебя видеть, — вышел Борис Романович, пока я со стариком Завадским обсуждал, как лучше поставить музыкантов. Тут он окинул взглядом мою «труппу» и слегка скривился. — Ты же понимаешь, что лучше твоих музыкантов переодеть? К вам, Ульян Игоревич, у меня претензий нет, вы отлично выглядите. Но вот остальные…
— Не было времени, — пришлось мне признаться, что вид мужиков в простых рубахах и правда будет выбиваться из атмосферы вечера. Еще и учитывая, какие песни мы будем петь.
— Я с твоего позволения распоряжусь, чтобы им подобрали что-то из нарядов моих слуг, — любезно улыбнулся Михайлов. — Но на будущее — в столицу тебе их лучше приодеть.
— Благодарю, — кивнул я мужчине.
Тишков прибыл точно в срок. Он тоже скривился при виде остальных музыкантов и уже не слегка, как Борис Романович, а словно лимона откусил. Но когда узнал, что тех переоденут, успокоился. И мы все же приступили к репетиции, начав со знакомого «Петропавловска».
* * *
Комната Арины Михайловой
Девушка с самого утра была на взводе. Ее чуть ли не трясло от нетерпения, и она молилась, чтобы Роман Винокуров точно приехал, а главное — сразу не сбежал из их дома после выступления. Первая хорошая новость пришла от слуг, сообщивших о том, что музыканты во главе с юношей уже собрались в их доме. Первым порывом Арины было выйти к ним и поздороваться, а заодно — лично убедиться, что Роман и правда приехал… Но она усилием воли загасила его в себе.
«Нельзя, чтобы он о чем-то догадался! — убеждала себя Арина. — Иначе точно после выступления сбежит».
План, как заманить парня к себе в комнату, а затем убедить его разделить ложе, у девушки был. Рискованный, но ее жажда мужской ласки затмевала рассудок, отметая все страхи и голос разума. И сейчас девушка приступила к подготовке. Первым делом ей нужна была бумага с пером и чернилами. А уж затем… Арина бросила украдкой взгляд на шкаф, где висело платье, сшитое для нее тайком, через госпожу Совину. Такое же, в каком ходят ее девочки. И, по словам самой Екатерины Савельевны, именно Роман его придумал. Арина покраснела от смущения, когда вспомнила, как это платье на ней выглядит.
— Он точно не сможет устоять! — кивнула она своим мыслям, и принялась за дело.
* * *
Акустика у зала была отменной. Даже слишком. Звук доносился до самых дальних частей огромного помещения, я специально проверял, отходя от труппы во время репетиции. Потому можно было не переживать, что кто-то не услышит наше исполнение. Даже если люди будут создавать гул своими перешептываниями, другим слушателям это не помешает.
Отрепетировав первую песню, мы перешли ко второй. И когда закончили, я был доволен результатом. Да, некоторые шероховатости еще были, но мучать труппу дальше не было смысла. Лишь устанут и в самый ответственный момент облажаются. Поэтому я отправил мужиков переодеваться в те наряды, которые им выделил Борис Романович, а сам с Завадским и Тишковым остался в зале.
Делать особо было нечего и единственное, что нам оставалось, это обсудить дальнейшие планы.
— В столице нам нужно поселиться недалеко друг от друга, — первым высказался Ульян Игоревич. — Так спокойнее. И место под репетиции подыскать, если Николай Карлович этим не озаботится.
— Еще неизвестно, сколько времени ждать придется, — поморщился Тишков. — Уверен, что не меньше недели пройдет, прежде чем нас куда-то позовут. Кстати, — посмотрел он на меня, — на ком будет оплата нашего жилья? Если вы, к примеру, решите поселиться в дорогом доходном доме, то я такое не потяну.
— Нужно будет смотреть на месте, — ответил я уклончиво.
Платить за Григория Лукьяновича мне не хотелось. Вон, Завадский о том даже не упомянул — сам на свои силы рассчитывает. А мне о постое для остальных членов труппы думать надо будет. С амбициями и характером Тишкова, мне еще и о нем думать совсем не хочется. Тот это понял по выражению моего лица и лишь надменно отвернулся. А после и вовсе покинул нас.
Со стариком мы также обсудили и нашу поездку. Я поделился тем, что хочу взять с собой невесту и ее сестру, чтобы в обществе косо не смотрели, что она со мной в одиночку едет. К чему Ульян Игоревич отнесся со скепсисом.
— Стоит ли дам в столь длительное путешествие брать, да тем более поздней осенью? Как бы не заболели они в пути, еще сгубите невесту. Я понимаю, что ей хочется в столицу, но это же дополнительные расходы, Роман. И подорожную выправлять надо. На нас Николай Карлович потратится, а вот для девушек — уже вряд ли. Придется тебе самому этот вопрос решать.
Меня заинтересовало, что за подорожная. Оказалось, что специальный документ для проезда внутри страны. Более того — при въезде в город еще и документы проверяют,
