или там, мыслителей с философами, этого не знают.
Ноокинун сделал длинную паузу. Получилось несколько театрально, хотя мне показалось, что это он не специально.
— Так вот, — почти шёпотом стал говорить он. — Чтобы в мире могла быть магия и могли быть боги, мир нужно разжечь. Это как появление жизни, только в другой плоскости. Должна заиграть магия музыки этого мира. И боги этого не умеют. Они вторичны, могут жить и действовать только в тех мирах, где магия уже есть.
— О как, — это и правда была новость для меня. — И что же тогда эту магию «разжигает»?
— Кто! — Ноокинун выставил вверх палец. — Правильно будет сказать — кто. Титаны. Титаны первичны, они заставляют мир дышать.
— Погоди. Те Титаны, которых они… то есть вы, ты же тогда был с ними? — нахмурился я.
— Да. Те Титаны, имена которых мы истёрли из записей истории, заставили забыть народы и даже память о них кажется отголоском далёкой песни. Именно те Титаны и сделали Гинн пригодным для магии. От деревенского колдуна и до бога, мы всем обязаны Титанам. Но вот беда, Титаны — страшный дефицит с того момента, как их всех перебили. Некого привести в какой-то мир, например в Мидден, поселить и он наполнит его новой гармонией. Это то, чего боги, хоть тресни, не могут.
Я чуть отодвинулся назад.
— И боги этого не знают? — спросил я с недоверием. — Что оживить мир, наполнить музыкой магии и всё такое — могут только Титаны?
— Они никогда не задумывались, не задавались этим вопросом. Да и потом, зачем им это знать? — ответил вопросом на вопрос он. — Ты живёшь в мире, полном воды, а откуда она взялась на планете, не знаешь!
— Знаю, — недовольно огрызнулся я. — Исходно азотно-водородная атмосфера, куда из горных пород попадал кислород и сгорал, в результате образовывалась Аш Два О. Плюс распад гидросиликатов при выходе на поверхность. Я внимательно слушал в школе.
— Ладно, это ты знаешь, — отмахнулся он. — Но суть моего примера понятна? Они не собираются покидать Гинн. К чему им эта информация? Мои собратья по союзу, когда попали в Мидден, сразу же поняли, что божественность тут не работает, приняли это как данность и просто использовали этот мир для вербовки наёмников. Там они просто очень сильные смертные. Они одержимы идеей реванша, мести. Для них Мидден — это просто расходный материал, о котором они на завтра забудут. Стреляная гильза. А я за тысячи лет посмертия значительно остыл к войнам. Я просто хочу жить. Ты понимаешь меня, человек войны?
— Понимаю, — немедленно ответил я. — Несмотря на то обилие военных конфликтов, в которые я попал, это не было моим осознанным выбором. Ну, может быть только отчасти. Я хочу пожить в мире. Как считаешь, получится?
— Закончи эту войну и тебе не придётся воевать просто потому, что будет не с кем, — отчеканил бог-пастух.
— Верно ли я понимаю, что сложилась уникальная стратегическая и политическая ситуация? — начал я. — Теперь-то мне понятно, почему ты не защищаешь алтарь. Он не важен.
— Нет, он значимая единица, но в глобальной картине… Да, не важен. Ты понимаешь, что мне нужно, Рос?
— Понимаю. Тебе нужен Тайфун. Единственный во всех окрестных мирах Титан. Уникальное существо. А ты уверен, что это сработает?
— Уверен, у меня есть на то веские причины, связанные с пространством и временем, нашим далёким прошлым. Уверен. Но, Рос, речь не идёт о разовом выполнении работ. Мидден наполнится магией, только если Тайфун переберётся туда. Станет там жить, навсегда.
— Забавно, что его алые мордастые подданные-паства хотят примерно того же, — проворчал я. — Честно говоря… Тут есть одна мощная проблема. Штатгаль не рабская структура. Да, мои воины идут со мной на войну, рискуют жизнью и время от времени умирают. Но они не рабы, они мне не принадлежат.
— Знаю, — легко ответил он. — Это мне известно. Восторг от того, что ты смог инициировать Титана, тогда как я, старый дурак, пытался возродить хоть одного из павших в древности… Без толку, как ты, наверное, догадываешься, иначе я бы не стал с тобой говорить. Меня бы вообще тут не было.
— Хм. Ну, если предположить, что Тайфун согласится стать твоим спутником в этом рейсе в один конец… То нам и правда есть о чём заключить пакт.
Бог-пастух кивнул.
— Да. — спокойно ответил Ноокинун. — Ты должен понимать, я не боюсь потерять этот алтарь. Да и парочку других, что это изменит? Меня прикончат быстрее, чем алтари кончатся, либо я сбегу как беженец в Мидден или на Землю… Или в один из трудных для выживания миров и через какое-то время умру, чтобы через сотни и сотни лет возродиться в далёкой забытой пещере, лишённым мощи… Лишенным всего, чтобы начать свой очень долгий путь к тому, чтобы просто вернуть своё могущество.
— Это так работает? — с жалостью спросил я. — Как в игре?
— Если говорить такими аналогиями… Как в игре без сохранений, с респауном раз в несколько сот лет. И риском до определённого уровня, как бы ты это назвал, «прокачки» умереть и начать с нуля.
— Понятно тогда, почему вы такие психи, — усмехнулся я. Ноокинун изобразил слабую улыбку.
— Мне просто хочется делать то, что я уже делаю, — он показал на плато, над которым светило солнце. — Буду растить овец и гонять облака над тихими холмами. Если говорить про Мидден. Государств и королей там нет. Они технически очень отсталые, на уровне средней античности и позднего каменного века. Тайфун получит возможность слушать песни своих троллей у костра без ожидания карательного удара от Пантеона. Ты же понимаешь, что они захотят его убить, как только дым этой войны рассеется?
Я вздохнул. Это был аргумент в пользу «сговора». Договариваясь за спиной Пантеона, я наверняка нарушаю их волю, традиции, законы, пру поперёк старших и вообще преступник и злобный козёл. А всё почему? А потому что решаю задачи нестандартным образом.
— Ноокинун, если мы договоримся, то ты получаешь право изложить план ухода в Мидден Тайфуну. Право требовать его согласия у тебя и у меня отсутствует. Тайфун вольный тролль. Ну то есть, теперь он Титан. В общем, он решит сам.
— Ну, я
