открыл глаза.
Рядом всё так же Фомир, задумчиво смотрящий на море. В бухте выстраивались боевые катамараны, готовились буксировать тушу Тейла подальше в море. С точки зрения флота, я ставил эту задачу из религиозных убеждений. Простая мысль о том, что он через пару дней банально протухнет, его прибьёт к берегу и он завоняет нам всю округу, до них не доходила.
Ладно, пусть верят, во что хотят, главное, чтобы убрали к хренам собачьим это склизкое божество.
— Фомир, Ужас нашёл алтарь.
— Чего? Что за ужас?
— Это наш дракон. У него теперь есть имя.
— Да? Как быстро растут чужие дети, у него уже и имя есть. И что, где там алтарь? Куда идём, кого бьём?
— Пока никто никуда не идёт. Алтарь на Гбарийском архипелаге.
— Ага… Там, значит. Получается, что в каждом регионе по алтарю и не сказать, чтобы они росли плотно, как грибы? — заключил Фомир.
— Так и получается. Просто по какой-то неведомой причине Гбарийский архипелаг никогда не отсвечивал и его алтарь не показывал вредоносного воздействия. Например, он не особенно далеко от Эсцерка, но военную помощь оттуда не прислали.
— Так может, это алтарь кого-то из наших? Или, допустим, Соббека. С потерей бога-покровителя стал нейтральным, — предположил маг.
— Ну, может и так, — не стал спорить я.
Тем временем Костяной Ужас выполнил мой приказ и оказался в каменистых, лишённых растительности местах и потому не особенно интересных для выпаса скота и внимания скотоводов.
Огромное костяное тело застыло среди серых камней. Крылья сложились вдоль боков. Костяной Ужас залёг среди камней и прикинулся шлангом.
Я встал. После лёгкого колдовства Фомира мне и правда стало лучше.
— Фомир, присмотри за городом, вдруг какая злыдня нарисуется, прикрой Гришейка. Героизм плюс тяжёлая артиллерия лучше, чем героизм сам по себе.
— А ты что, куда-то собрался? Опять в Туманные горы.
— В туманные, но не горы. Долго объяснять, просто прогуляюсь и чуть что, вернусь.
— Один? Возьми с собой Сводную роту. Хотя бы Иртыка возьми.
— Пусть отдыхают после драки. Лишнее это. Просто посмотрю один момент, если что-то пойдёт не так, удеру.
— Ну, ладно, — протянул он.
Вообще Гбарийский архипелаг был от Газарии далеко на северо-западе и до него было по меньшей мере пару тысяч километров, если по прямой.
Телепортация, конечно, рулит.
Уже через десять минут я вышагивал по тропинке между каменными холмами, вступая на ровную и поросшую травами часть плато.
Плато в этой части острова — ровное как стол и прямо в его центре был алтарь, теперь я это чувствовал отчётливо. Как и то, что этот алтарь настроен нейтрально и не покрыт десятком магических щитов.
Прикидывается простой каменюкой. Мудро.
Солнце светило через разреженные облака, которые тонкими блинами растекались по небу.
Ветер был тёплым, ласковым, нёс запахи моря, которое отсюда не было видно, но его влияние на мягкий климат было ощутимым даже с закрытыми глазами.
Металлический доспех сразу потяжелел под прямыми лучами солнца, так что я его деактивировал и остался в простой походной куртке.
Со стороны — просто странник, один из множества, кто бродит по тысячам дорог Гинн.
Ландшафт вокруг меня никак не указывал на войну или военное время.
Над горизонтом не поднимались чёрные столбы дыма. Дороги не были избиты маршевыми колоннами, не бродили конные патрули, в кустах не прятались дезертиры, а на холмах отсутствовали укреплённые лагеря и рвы.
Всё вокруг дышало миром и покоем.
Открытое пространство живо напоминало южные земные равнины.
Архипелаг не представлял собой единой государство. По какой-то причине ни одно из племён, живущих тут, не горело желанием собрать это всё под единым правлением, обложить налогами и устроить общие законы.
Грунтовые дороги неспешно вились от стойбищ в центрах островов мимо небольших деревень. Земледельцев было не особенно много и их поля больше напоминали огороды, чем фермерские угодья. Местное сельское хозяйство всё больше упирало в скотоводство. Оттуда дороги шли к невидимому отсюда побережью.
Там была сеть прибрежных городков, каждый из которых, так же, как это делали греки, жил под властью собственных правителей, а племена внутренних земель подчинялись вождям и своим родовым законам.
Это опять-таки вызывало у меня ассоциацию с Грецией, которая почти всю свою историю каким-то единым государством не была, каждый полис жил своей жизнью, и они ситуативно объединялись в союзы, например, под руководством афинян.
В этом смысле на Газарию, где доминировал Порт-Арми, а весь регион был скорее его «пригородом», жизнь на островах Гбарийского архипелага ничем не походила.
Я брёл в гордом одиночестве, готовый, тем не менее, при необходимости покинуть дорогу — то есть, сбежать или же, смотря по ситуации, вытащить из шляпы парочку рот из состава гарнизона Порт-Арми.
Эта неспешная прогулка не только не утомляла меня, а вовсе напротив, умиротворяла, я даже чувствовал себя отдохнувшим.
Пока шёл, сочетал созерцание местных красот, а тут и правда было довольно-таки красиво и мысли о схеме нападения на алтарь.
При этом моё магическое чутьё не фиксировало никаких сдвигов или скрытых маневров. Две тысячи лёгких всадников продолжали пастись неподалёку от камня-алтаря, при этом не было ни конных разъездов, ни укреплённого лагеря.
Мне даже показалось что кочевники видели меня, но не спешили реагировать. Одиночный путник, который просто бредёт через равнину их не заинтересовал. Пока что.
Я использовал Рой и проверил, как там армия Танкреда. В целом они пришли в себя после драки. Мёртвый король, пусть теперь при помощи новых водоплавающих рот и наводил шороху в глубинах, в целом был готов в любой момент оттуда выдвинуться хоть к чёрту на рога и снова в бой.
Мда, мёртвая пехота обладает рядом преимуществ.
Навстречу мне так же, через бесконечное поле травы брёл одинокий силуэт. И тут ошибки быть не могло, мой путь вёл аккуратно к границе алтаря, чтобы понять, когда местная система безопасности на меня отреагирует. Он, незнакомый путник, появился из ниоткуда и шёл таким же, как я, неспешным шагом ровно мне навстречу.
В его позе отсутствовала настороженность, напряжение или готовность к резкому рывку. Оружия на виду тоже нет, как и свиты. Он был один.
Чем дольше я шёл, тем лучше мог рассмотреть его. Причём я не стал использовать Птичий пастух (всему своё время), а только собственные глаза.
Фигура на плато обретала детали очертания. Обычный пастух в грубой холщовой куртке и потасканных кожаных штанах. Он двигался легко и размеренно.
Так
