получить куш.
А теперь?…
Аарон сам против себя играет.
— Пусть ее приведут ко мне в разгар ночи, — говорит он. — Незаметно выведут из зала, а после вернут.
— Хорошо.
— А теперь выметайся, мальчик. И не смей показывать к ней свое отношение. Что бы ни было.
Аарон подходит к столу, берет первый попавшийся документ и ждет, когда Кайл выйдет. Он читает, но смысл прочитанного ускользает.
— Аарон?
— Что? — он вскидывает голову, рассерженно сдвигая брови.
Кайл стоит у двери — гордый, маленький и венценосный — смотрит жгучими глазами так, что Аарон ощущает себя прозрачным.
— Спасибо.
— Святая Мать, — герцог уводит взгляд, бросая документ и хватая другой: — Я сказал — выметайся.
И Кайл уходит, а регент нервно облизывает губы, прикрывает веки и выдыхает. Никогда еще ему не было так трудно находится наедине с этим ребенком.
«Просто ты, наконец, осознаешь, — слышит он насмешливый голос Неялин внутри самого себя. — Ты ведь его понимаешь, Аарон. Тебе он не безразличен».
Герцог рычит — неправда.
— Маленькая рыжая бестия, что тебе еще нужно?.. — рассеянно бормочет он.
«Ты знаешь, что».
Знает. И это душит, убивает, калечит. Знает — не признается. Все, что ей нужно — позволить ему вспомнить, что такое любить.
* * *
НЕЯЛИН ЛЕЙН
Отец не скупится на одежду и украшения. Когда он видит меня, обряженную в темно-зеленое платье цвета рода Лейн и драгоценности с изумрудами, он лишь одобрительно прикрывает веки.
— Замечательно, — говорит он. — Оттеняет твою броскую красоту, дочь. Будь ты такой раньше, все мужчины Гнемара пали бы к твоим ногам. Удивительно, какой ты стала.
Он проверяет выжженую метку на моей руке, придирчиво смотрит на кулон, а затем разглядывает мое лицо.
— Ни за что не узнал бы тебя. Твоя магия сделала из тебя роскошную женщину! Будь ты не настолько глупа, могла бы составить достойную партию любому высокородному лорду. Теперь ты годишься разве, что для утех, а как много бы достигла, если бы не…
И достигну — не беспокойся.
Пропускаю его унизительные нравоучения мимо ушей.
Я смотрю на себя в зеркало. Да — хороша. Легкий макияж подчеркивает выразительность черт. Но красота — вещь скоропортящаяся. Будучи спортсменкой, я ценила больше характер и силу духа.
Модистка, сидя на полу, оправляет подол пышной юбки. Платье, конечно, красивое. Раньше я себя такой не видела: изящная талия, пышные бедра и грудь. Не мой эталон. Я люблю «посуше», спортивнее — в общем, есть куда стремиться.
— Не поднимай глаз, — наставляет отец. — Твой дивный взгляд только для одного мужчины — герцога Элгариона. С таким лицом ты вскружишь ему голову. Он, разумеется, хочет обладать тобой безо всяких условий, но моя дочь — не девка, я позволю ему взять тебя только после подписания соглашения. Как много он тебе обещал, Нея?
— Ничего.
— Вижу, в тебе изменилась только внешность, — граф раздраженно взмахивает рукой. — Как была наивной дурой, так и осталась. Неужели не понимаешь, кто именно тобой заинтересовался, бестолочь?
Терпеливо тяну носом воздух.
Мне бы только вырваться отсюда. Нужно немного подождать, а сейчас сделать вид, что я полностью покорна. Именно так бы вела себя Неялин, верно?
Позволяю себя нарядить, а затем усадить в карету. На все вопросы отвечаю односложно и невпопад, чем вывожу отца на эмоции. Правда, он быстро остывает и закатывает глаза, видимо, считая меня совершенно тупой.
— Я сам обо всем договорюсь, — наконец, цедит он, заметно нервничая. — Все-таки дар при тебе, а значит его светлость к тебе еще не прикоснулся.
Бросаю исподволь заинтересованный взгляд. А, если бы прикоснулся, то что?
Наш экипаж несется по улицам Гнемара, и я делаю вид, что увлечена сменяющимся пейзажем. Сама обдумываю, как повести себя во дворце. Вряд ли я буду желанной гостьей, но вот объектом для насмешек стану точно. Нужно держать лицо, что в ситуации близкого соседства с лордом Лейн кажется невозможным.
— Если я узнаю, что своим дурным нравом ты отвратила Великого герцога, — говорит он, — будешь молить у Итана, чтобы он простил тебя и взял мьесой. Он отходчивый… Взревновал как, видела? Этого добивалась, Неялин? Теперь на тебя приятно смотреть, возможно, он даже увлечется.
Поджимаю губы. Как же хочется ответить — да так, чтобы сразу понял, с кем имеет дело.
У дворца настоящая толчея, но больше меня поражает огромное количество солдат. Экипажи следуют по подъездной дороге, кони всхрапывают, на задках толкаются лакеи, на широкой парадной лестнице, украшенной цветами и застланной алыми коврами, — слуги и пажи, глашатаи с гербами, юные девы в одинаковых чепцах, держащие на алых крошечных подушках бутоньерки, и распорядитель бала.
— Экипаж рода Лейн! — выкрикивает возница.
— Велено ждать! — раздается с улицы.
Нам указывают съехать с дороги, чтобы пропустить других. Роду Лейн, который теперь утратил не только положение, но и уважение, не стремятся оказать никаких почестей.
— Да как они смеют! — шипит Чезар. — Я везу свою дочь по приказу самого монарха!
Бесполезно. Граф лишь сотрясает воздух.
Заинтересованность государя Равендорма, а равно и мужчин, стоящих у власти, для женщины — лишь клеймо. Кем бы она ни была, как бы ни выглядела, если ее коснулся развод — она человек второго сорта, никчемное существо, позор рода.
Я наблюдаю через окно, как прекрасные дамы выбираются из карет, а блистательные лорды ведут их по парадной лестнице вверх, туда, где ослепительно сияет свет, слышится смех и музыка.
Мне виден огромный парк с ухоженными деревьями, лабиринтом из кустов, арками и милыми круглыми бассейнами, обрамленными белоснежными статуями. Белый дворец действительно чарующе белый. И все в нем праздно, роскошно и степенно, как и положено столь величественным строениям.
Наша очередь подходит не сразу.
Я стараюсь быть лишь сторонним наблюдателем, временно позволив себе быть покладистой. Когда наш экипаж подъезжает, нам выказывают пренебрежение: остаются лишь лакеи. Аристократов слабых родов, а то и вовсе без магии, всякое мелкое дворянство встречают без помпы.
Отец одергивает камзол, выбирается наружу, а затем подает мне руку.
— Не смей и рта раскрыть, чтобы меня не опозорить! — склоняясь к моему уху, грозно предупреждает он.
Королевские балы — скучнейшее мероприятие, скажу откровенно. А если дело касается коронации — то еще и нудное. И король не присутствует на сим мероприятии сразу, потому что гости сначала маринуются в собственном соку,
