неожиданно твердо — куда делся просящий тон — остановил меня:
— Подождите, Виктор Андреевич, кот-то нашелся, но странная, знаете, произошла с ним история.
Кот ему еще истории рассказывает? Однако через несколько минут я сидел в удобном кресле и слушал рассказ доцента.
— Я, когда от вас вышел, честно говоря, решил, что посмеетесь вы и забудете. Самому искать надо. Объявления я еще утром расклеил, да и ребятишки у меня знакомые есть, из кружка юных химиков, я у них занятия веду. Вот и пошли мы. Они по подвалам быстро лазают. Туда-сюда, главное, все входы-выходы знают. Вдруг Валя бежит. Отличный мальчик, прирожденный, знаете ли, аналитик. «Сергей Павлович, Сергей Павлович! — кричит. — Скорее бегите! Кот ваш помирает». Прибежали в подвал. Смотрю, лежит Джой, вытянулся, хрипит. Схватил я его на руки, сердце слушаю — работает. А сам безжизненный, обмякший. Я быстрее его под плащ — и домой. Положил его на диван, а он вдруг встать пытается. Встает и падает. Встает и падает. Я, вы знаете, к телефону бросился, врача искать, а Валя и говорит: «Дядя Сережа, а Джой-то… пьяный». Я — к Джою и, вы верите, вижу: Валя прав. Приходилось мне и фармакологией заниматься. Вижу — точно, все признаки наркотического опьянения. Откуда, каким образом? Стал я его рассматривать: лапа порезана, и вся шерстка слиплась, как будто он купался. Но в чем? Запах специфический. Проще сказать, очень валокордин напоминает или корвалол. Валерьянка в них — обязательный компонент. Препарат импортный, строгой учетности, нехватка даже бывает. Сердечники без него в большой опасности, Джой, видимо, целую лужу нашел. Да, надо сказать, что когда мы Джоя вымыли, запах-то не исчез. Но шел почему-то из коридора. Оказывается, обувь наша насквозь пропиталась.
Мы молча смотрели на протрезвевшего беглеца, который даже не пытался вылезти из полотенца.
Курьезно. Кот уходит из дому, напивается где-то и еще, как древний римлянин, устраивает себе лекарственную ванну.
Внутренне я уже настроился на необычное.
— Разберемся. Где подвал?
— Да вы не найдете, — вмешался в разговор сидевший тихо в углу Валя. — Там замок висит, все думают — закрыто. А он для вида, не защелкивается.
На веснушчатом, круглом лице было написано такое желание помочь, что я решился.
— Пошли, покажешь.
Запах шел из угла, заставленного какими-то ящиками. При свете карманного фонарика мы разобрали завал и увидели отверстие в стене, в которое мог свободно пролезть взрослый человек. Вокруг белели обертки каких-то коробок и поблескивало битое стекло. За проломом в слабом луче фонаря было видно складское помещение.
Ясно: кража путем пролома стены. Так называемая квалифицированная кража.
Перед глазами, как на экране телевизора, четко выстроилась схема необходимых действий, вызубренная на служебных занятиях.
И сразу возникли трудности: я должен организовать охрану места происшествия и через дежурного вызвать следователя, эксперта, проводника с собакой, дежурного инспектора ОУР.
Как быть? Оставить мальчишку охранять и бежать самому к телефону? Но в открытом складе материальные ценности, и оставить здесь ребенка нельзя. А по телефону он напутает. Не поймет дежурный. Значит, звонить самому надо. А если преступники не все забрали и вернутся?
Валька с нетерпением смотрел на меня. Он рвался в дело.
— Запоминай слово в слово, — сказал я.
Мальчуган выслушал и повторил. Я отправил его к телефону, наказав после вызова встретить оперативную группу у въезда во двор. Валька убежал, а я устроился у стены на ящике. Время тянулось долго. Я никогда не думал, что темнота может быть насыщена таким количеством непонятных звуков.
Фонарь я отдал Вальке и теперь жалел об этом. До сих пор не могу сообразить, как это произошло. Задремать я не мог, просто задумался.
Я услышал шум, и сразу же у пролома вспыхнула спичка. В ее ярком свете я увидел парня лет двадцати пяти в желтой куртке. Вскочив, я сбил ящик, на котором сидел, и бросился к парню.
Он, видимо, хотел оттолкнуть меня. Его рука уперлась мне в грудь. Лучшего и желать было не надо. Автоматика великая вещь! Четверть поворота корпуса налево, захват кисти и локтевого сустава, загиб за спину, перехват.
— Тихо! Уголовный розыск! — провозгласил я торжественно. И в этот момент новая вспышка. Но, увы, на этот раз это была уже не спичка. Яркий свет возник внутри моего черепа. Кто-то, стоявший за спиной парня, ударил меня по голове. Когда я очнулся, фонарик светил мне в глаза. Надо мной стоял Валька.
— Дяденька, товарищ милиционер, это я, Валя. Не стреляйте.
«Не стреляйте!» Чем стрелять-то? Оружие у дежурного в сейфе.
Я с трудом поднялся.
— Дядя Витя, что с вами? Я в милицию позвонил и машину ждал. А тут двое из ворот выскочили и говорят как-то странно — вроде и по-русски, а непонятно.
Я потихоньку приходил в нормальное состояние.
Бежать за неизвестными было уже бесполезно, так же как и ожидать их повторного визита.
Выбравшись из подвала, я встал у ворот, прислонившись к стене дома.
— Давай, — обратился я к Валентину, — рассказывай, что видел, что слышал. Только точно, без выдумок.
Валька на это мое замечание страшно обиделся я привел высказывание неизвестного мне химика из древних. Он утверждал, что ученый должен быть точно уверен, а если он почти уверен, то он вовсе не уверен. С этим я вполне согласился и, поглядывая в сторону, откуда должна появиться машина, стал слушать.
— Выскочили они двое. Один в куртке желтой и джинсах, а второй, ростом чуть больше меня, в свитере. Который в свитере говорит: «Шухер, вали на хату». И побежал. В куртке который — за ним. А он ему: «Отвали!» Я и подумал: может, с вами что? Дядя Витя, а что это он ему говорил?
«Молодец Валька, — подумал я. — Химик к порядку приучил».
В этот момент из-за деревьев показались знакомый мигающий огонек и два динамика, как уши у чебурашки.
Я коротко доложил.
— Ясно, — сказал следователь. — Пошли.
Каждый знал, что делать. Я выяснил, чей склад, и пошел искать заведующего. Когда я возвратился в подвал, работа была уже в полном разгаре.
Со стороны казалось, что каждый занят только чем-то своим, отдельным от других, но опытному человеку — а я-то в этом уже разбираюсь — видна направленность действий.
Следователь, заполнив протокол осмотра места происшествия, тихо разговаривал с пожилой женщиной в форменной дворницкой одежде.
— Ну что у тебя? — спросил он, увидев меня.
— Склад временный, от тридцать шестой аптеки. У них коммуникации меняют, а этот подвал рядом. Им его и дали. Заведующая здесь.
— Подробно побеседовал?
— Вроде да!
— Когда дали склад? Чье распоряжение? Кто перевозил?
Ну и придира! Какая разница — кто? Тут же
