сам на мелких кражах не попадался. Двое задержанных нами в прошлом месяце за кражу из продуктовой палатки его участие отрицали. Но рука Сивого чувствовалась.
Интересно и то, что компания облюбовала сквер на Зеленой, куда Уран привел Генку. Там и валялась коробка из-под витаминов.
Оставив Угарова в дежурке под присмотром Урана, мы поднялись к следователю.
— Вот что, ребята. Косвенных улик у нас хватает. Пора добывать прямые. Одеколон Сивый мог и купить. Зачем воры ходили в подвал? Ну а потом будем искать краденое. Ваши предложения?
— Пошлем за мальчиком, а пока используем перчатку и с помощью Урана проведем выборку, — вспомнив один случай, выпалил я.
— Молодец Туманов. Дельная мысль. Возражений нет.
Выборка — интереснейшее оперативно-следственное мероприятие. Стоят пять, шесть, семь человек. Один из них точно знает, что найденная вещь принадлежит ему, а признаваться не желает. Но есть такая наука — одорология. Наука о запахах. Уран ее изучал. Нужный запах он твердо помнит. И, будьте уверены, человека по запаху и в толпе найдет.
Группа в сборе. Против столика следователя, рядом с которым расположились двое понятых, выстроились Угаров, Сивый, а в середине и по краям еще трое незнакомых. Всего пять человек. «Трудновато Урану придется», — подумал я.
— Итак, — сказал следователь, — приступим к выборке. На месте происшествия найдена вот эта перчатка. — Он показал упакованную в полиэтиленовый мешок перчатку. — Еще раз предлагаю добровольно признаться, кому она принадлежит.
Угрюмое молчание было ответом.
Следователь передал Гене мешок.
— Нюхай, Уран, нюхай! — Гена, открыв мешок, поднес его к самому носу собаки. — Ищи!
Уран важно тронулся вдоль выстроившейся для выборки шеренги.
Впечатление было сильное. Огромная, с черным чепраком овчарка с сознанием важности момента неторопливо, повернув морду в сторону замерших парней, идет мимо. Не приближаясь.
Первый, второй, третий, четвертый… Неожиданно Уран прихватил зубами брючину пятого парня и потащил того из строя.
— Чего он? Не моя. Ошибается псина!
Уран угрожающе зарычал.
— Фу, Уран! — подал команду Гена. Уран отошел и уселся у левой ноги проводчика.
— Может, нарочно на меня натравили, — продолжал бурчать Угаров. — Я ваши шутки знаю, тертый.
— Это верно, терли, да мало.
— Что было — прошло. Я свое от звонка до звонка!
— Ну ладно. Прежде всего назовите свое имя, отчество и фамилию. А затем проведем контрольную выборку.
— А то вы фамилию мою не знаете? Виктор Григорьевич Угаров.
— Так и запишем, — сказал следователь, обращаясь к понятым. — А теперь, Угаров, поменяйтесь, с кем хотите, местом и, если желаете, одеждой.
— Ха, нашли дурака. Я поменяюсь, а ваш пес подсматривать будет. Пусть уйдет. И без вашего собачника ищет.
— Ладно. Гена, выйди, а как скажем, впусти Урана одного.
Угаров к контрольной выборке готовился вовсю. Хмель с него как рукой сняло. Кроме свитера он поменялся еще и брюками. Затем, подумав, неожиданно подскочил к Сивому, который всем своим видом старательно показывал, что происходящее его никак не касается:
— Сивый, кореш, дай шило. У тебя цветочный остался. Побрызгаюсь — ни один пес не унюхает.
Тот с искренним возмущением повернулся к следователю:
— Какое шило? Гражданин начальник, что это фраер петли нанизывает? Меня случайно пригласили. Я в вытрезвителе был. Ничего не знаю… — Он брезгливо отшатнулся от Угарова и, не закончив монолога, икнул. — Весьма пардон, — извинился он, но, увидев, что в этот момент следователь что-то записывает, зашипел на Угарова: — Перышка захотел?
Угаров опешил:
— Сеня, да я…
— Рассыпься на атомы, гад! Сказал!
— Гражданин Угаров, вы готовы?
— Уже и гражданин! Прав у вас нет бирки развешивать. Я техникум почти кончил. У нас про законы лекции читали…
— Прекратите, Угаров. Гена, давай!
Уран вошел один, важно к торжественно, в строгом элегантном наморднике.
Я думал, Уран сразу кинется на Угарова. Не тут-то было. Пес прошел вдоль строя до конца. Остановился. Повернул назад и медленно пошел… прямо на Угарова, который поменялся и местом.
Наверное, Генка ему сказал, чтоб не спешил. Они часто разговаривают. Вернее, Генка говорит, а Уран слушает и головой кивает.
Уран сел на задние лапы перед Угаровым и тихонько зарычал.
— Все, — сказал следователь, — повторная выборка результат подтвердила. Понятые, распишитесь в протоколе!
Сивый при этих словах направился к дверям.
— Одну минутку, я вас, гражданин, не отпускал. А теперь проведем опознание. Пригласите завхоза.
В комнату вошел, вернее, почти впорхнул человек, одетый сверхмодно, не по возрасту. Я уже знал его — Ефим Ефимович, контуженный, но оборотистый, как охарактеризовала его «И. О.» заведующей аптекой.
— Гражданин Бурин, — заглянув в паспорт, обрадовался следователь. — Посмотрите на присутствующих! Нет ли тут людей, нанятых вами для перевозки склада?
— Нет, точнее говоря, отчетливо не помню. Наспех, знаете ли, все делалось.
— Может быть, других сотрудников пригласить? Они грузить помогали, помогут и вспомнить…
— Да нет, ничего, не надо. Это после контузии у меня провалы, знаете, в памяти бывают. Вот, простите, второй и пятый. Они помогали любезно. Еще двое с ними были.
— Как вы рассчитывались?
— Да как, за спасибо, считай, помогли…
Следователь взял показания заведующей и громко прочел:
— «Ефим Ефимович рассчитался с грузчиками спиртом и деньгами…»
— Каким спиртом, какими деньгами? — взвился вдруг Угаров. — Вор он, граждане начальники. Берите его, сажайте! Дай бог, чтоб и нас с ним в зоне свело. Я его, контуженного, научу свободу любить! Врет он все. Дал по две бутылки «шила» на рыло — и тю-тю с кисточкой.
— Угаров, по-русски говорите. Жаргон для дружков оставьте.
— Да чего там, — вмешался Сивый, — сидим в садике, тоскуем. Головенка, она ведь не железная, трещит. Этот тип подлетает. По два пузыря одеколона каждому. Работа — пустяк. Коробочки с лекарствами через дорогу перебросить. А время-то семь утра. До одиннадцати ой-ой! Подписались. А про капусту, про деньги то есть, и не кашлял, тьфу, черт, не говорил.
В это время дежурный доложил, что привезли Валю. Вместе с ним приехала его мать, встревоженная необычным вызовом.
Валю пригласили в кабинет и предложили назвать людей, которых он узнает, и объяснить, по каким признакам.
Не успел следователь договорить, как Валентин не задумываясь объявил:
— Вот эти. — Он показал на Вольского и Угарова. — Только на нем куртка была другая, желтая. А этот дяденька ему говорил как-то странно.
Задержанные обреченно молчали.
Следователь встал.
— Все приглашенные товарищи свободны, вас сейчас развезут по домам. А вы, — он обратился к Угарову и Вольскому, — подумайте, стоит ли теперь запираться.
Допрашивали их поочередно.
Первым не выдержал Угаров.
Кроме потерянной перчатки, в складе на бутылке с дистиллированной водой эксперт обнаружил отпечатки его пальцев. Перчатку он уронил, когда проламывали стену.
Нашлись и двое недостающих компаньонов. Это уже Сивый, выкручиваясь, начал топить дружков.
