за тот вечер лежит на них, это они…
– Макс спасла ее, – сказал Грей. – Тебе же это в полиции сказали. Если бы не она, твоя дочь не вышла бы оттуда живой.
– Вас всех спас Рафаэль, – заявил Маттео. – Это Барбарани должны мне, Грейсон Хоук.
– Может, Рафаэль и спас Барбарани, – сказал Джетт, – но единственной из Ла Маркас в том бункере была она – вместе с Макс, Греем и убийцами.
– Это правда, – тихо сказала Ариана, опустив голову. – Я мало что помню, но это знаю.
– Ариана…
– Это мой выбор, – сказала она, кладя руку на руку отца. – Ты много сделал для меня, папа, так позволь же и мне сделать это для тебя. Я проведу их в дом и положу конец всей этой истории. Если рецепт действительно наш, то нам нечего бояться, ведь так?
Показалось Нелле или в голосе Арианы прозвучал намек на вызов? Наверное нет, ведь в противном случае ей пришлось бы погасить в себе ненависть к этой девушке.
Маттео было нечем возразить дочери. Все шло так, как и предвидела Нелла. Все шло по плану. Кроме… В чем же тут закавыка? Та самая палка в колесе? Что будет дальше? Почему Маттео так легко позволил загнать себя в угол? Неужели она действительно обыграла его?
Лицо ее застыло, как скованное льдом озеро. Сердце ухнуло вниз.
Глупая девчонка. Голос отца ворвался в ее измученный мозг, словно писк сонного комара. Маттео ни за что не сдастся просто так и уж тем более не позволит своей принцессе, всю жизнь просидевшей в клетке, впервые в жизни принять самостоятельное решение, не говоря уже о том, чтобы отпустить ее в Италию с его злейшими врагами, уничтожить которых он пытается силами контрактного права.
– Что ты наделала, Антонелла? – прошипел в ее голове Джованни. – Когда же ты научишься меня слушать?
– Bene. Хорошо, все мы принимаем решения. Ты можешь взять мою дочь, – он повернулся к Нелле, – но мне потребуется залог.
– О чем ты говоришь? – спросила она и мысленно добавила: сумасшедший старый ублюдок.
Маттео оставил ее вопрос без ответа, но сунул руку в карман. Макс и Грей молча скопировали его движение, вероятно, ожидая появления оружия, способного навредить Барбарани.
Но Маттео спокойно вытащил телефон, пару раз тапнул по экрану и произнес достаточно громко, чтобы его услышали скелеты, лежащие на шестиметровой глубине церковного кладбища.
– Рафаэль. Пора.
У Неллы свело живот. Она дала себе зарок не смотреть на Джетта, но слова Маттео сломили ее решимость. Джетт смотрел на нее темными глазами, и она с трудом подавила некстати вспыхнувшее желание притянуть его к себе прямо сейчас, здесь, на виду у всех, оседлать его на церковной скамье и заглушить звук голоса Маттео стоном, который она жаждала вырвать из него, запустив руку под ремень.
Смятение у входа в церковь вытолкнуло ее из сцены, нарисованной извращенным воображением. Двери открылись, и в арочном проеме возникла фигура Рафаэля; свет нового дня еще не касался его лица, и оно оставалось в тени. Но он был не один.
– Отпусти его!
Удивительно, но голос протеста принадлежал не ей, не Джетту и не Грею – Ариане.
– С ним ничего не случится, – глаза Маттео блеснули, – пока ничего не случится с тобой.
– Он в наручниках? – прошипел Джетт.
– Мистер Барбарани, – обратился Маттео к тому, чьи руки были связаны за спиной. В зеленых глазах кипела ненависть, но рот впервые в жизни был заклеен блестящим черным скотчем.
Нелла попыталась и не смогла вздохнуть. Голос отца гремел у нее в ушах, словно пленник тряс прутья своей клетки.
Что ты наделала. Что ты наделала. Ты предала свою семью. Свою плоть и кровь.
– Признайся честно, – продолжал Маттео. – Ты ведь в душе рад, что я укрываю тебя от прессы. Кстати, поздравляю. Отцовство – вот что по-настоящему делает мужчину мужчиной.
Нелла почувствовала, как рядом с ней судорожно вздохнула Ариана. Странно, но эта девушка, казалось, была так же взбешена тем, что Лука стал залогом, выбранным Маттео для гарантии ее безопасности. То ли потому, что отец держал ее в неведении относительно своих планов, то ли потому, что Ариана случайно унаследовала какую-то человеческую ДНК.
– Лука… – Нелла рванулась к брату.
– О, нет. – Маттео погрозил ей пальцем, а Рафаэль крепко сжал плечо заложника. – Он останется со мной. До тех пор, пока вы не вернетесь сюда с моей дочерью.
– Ариана не пленница, – напомнила Нелла, едва слыша себя из-за грохота крови в ушах. – Твоя дочь идет с нами по своей воле. – Она шагнула к Луке, но Маттео встал между ними, и его виниры сверкнули, словно у вампира, готового вонзить клыки в ее шею.
Справа и слева от нее замерли в напряжении Грей и Джетт, готовые разорвать глотку самому Маттео, если он приблизится к ней.
– Я тебя не отдам, – сказала Нелла. Луке, Маттео, самой себе – она уже не понимала. Но знала, что не может потерять Луку, не может подвергнуть его опасности. После отца, после Фрэнки – нет.
Она – старшая в семье. Она должна была оберегать его. Жизнь Луки – ее ответственность, как бы ни отрицала она чувство долга перед своей семьей.
– У тебя нет выбора, – издевательски произнес Маттео.
Лука попытался что-то пробормотать, его взгляд метался от Маттео к Нелле, потом устремился туда, где стояли Макс и Ариана.
– Дайте ему сказать! Он же не откроет ртом наручники!
Маттео кивнул Рафаэлю, и противный звук отрываемого скотча пронзил пустоту церкви.
– Сучий ты…
– Осторожнее, мальчик, – предупредил Маттео. – Ты не будешь так отзываться о моей маме под моей крышей.
– Имел я твою маму! Пошел ты на…
ХЛОП!
Это была не пощечина, а удар открытой ладонью по лицу. Нелла почувствовала его так, словно это ей он ожег щеку.
Лука плюнул на туфли Маттео, и она бросилась между ними, отбиваясь от Джетта и Грея, которые пытались оттащить ее.
– Идем, Лука. – Нелла схватила его за плечо. – Пошли домой. Я найду другой способ.
– Отвали, – огрызнулся он. – Пусть забирает. Ничего он мне не сделает. Видишь там, снаружи, этих стервятников с камерами? Представь, какую историю я могу им предоставить: Маттео Ла Маркас избивает парня в церкви, а затем запирает в частном бункере в своем имении. Я слышал, Софи Кингсли не прочь разрушить репутацию еще одной династии. Иди, Нелла. – Лука посмотрел на нее, и она увидела решимость в его глазах. – Найди в Италии то, что тебе нужно, чтобы доказать: он фальшивка, как и его гребаный парик. Со мной будет все в порядке.
Она знала своего брата. И знала, что с ним все было как раз не в порядке. Но почему он не сопротивляется?
