и тем, кем хочу быть.
— Ты собираешься встретиться с ним снова? С этим твоим загадочным ски-бол-партнёром? — спрашиваю я.
— Не знаю, — пожимает она плечами, возвращаясь к миниатюрному самолётику. Пальцем прочерчивает сгиб, потом ещё раз складывает. — Не уверена, понравилось ли ему. Может, он не захочет меня видеть снова.
— Уверен, захочет.
Её взгляд резко цепляется за мой. Она делает ещё одно крыло.
— Он со мной не связывался, — тихо говорит она.
— Может, у него есть причины, — отвечаю я хрипло. — Может, он пытается разобраться в себе. Может, держит себя в руках. Может, пытается дать тебе всё, чего ты хочешь.
Она заканчивает самолётик и запускает его в меня. Наконечник вонзается в центр груди, потом падает к моим коленям.
— Посмотрим, — говорит Люси.
— Посмотрим. А пока — прощай, Освальд.
— Оливер, — поправляет она, и невольный смех срывается с губ.
— Как скажешь.
Мы смотрим друг на друга. В ушах и в голове шуршит статическое напряжение.
— Поздно, — говорит Люси, не отрывая взгляда, и кивает на часы. — Пора заканчивать. Хочешь попрощаться с добрыми людьми Балтимора или оставить это мне?
— Спокойной ночи, добрые люди Балтимора, — говорю я.
Люси смеётся, и этот звук отдаётся в моих рёбрах.
— Люси, — произношу её имя, и голос срывается. Сердце бьётся в груди барабанной дробью. — Всегда приятно видеть тебя в студии.
Она прячет улыбку, но я всё равно её замечаю.
— Взаимно, — отвечает она.
Я прощаюсь, пытаясь рассуждать здраво. Разбираю по пунктам, что ждёт нас дальше, пока ураган рвёт края моего рассудка.
«Нормально испытывать тёплые чувства к Люси», — говорю себе.
Мы проводим вместе по три вечера в неделю. Но это не просто дружеское расположение. Было бы легче, если бы это была всего лишь дружба.
Её полуулыбка пьянит меня. Жажду знать о ней всё: какие любимые топпинги для пиццы, какую пасту она использует, краснеет ли только до ключиц или розовеет вся.
Я уже покупаю в CVS мятные шоколадки, потому что не могу отвыкнуть. Хочу чувствовать её волосы в руках, губы у своей шеи. В одних фантазиях сгибаю её над этим столом, в других — заворачиваю в плед и кормлю тостами.
Я уже не на краю — я перепрыгнул.
— Шоу кончилось, — её голос глухо звучит из наушников.
Они лежат на столе рядом с её маленьким блокнотом. Я не трогаю их, когда она не рядом, — нравится напоминание, что она вернётся.
— Ты собираешься…? — она кивает на мои наушники.
Я сглатываю.
— Пока не решил.
Улыбка скользит по её лицу. Она тянется ко мне и снимает их с моей головы, пальцем едва задевая раковину уха. Кладёт мои наушники рядом со своими.
— Поговорим? — приподнимает она бровь.
Она прекрасно понимает мой блеф, а я не могу отвести взгляд от её рта.
Эйлин ушла пять минут назад, щёлкнув выключателем в коридоре. В комнате — только свет от монитора да уличный фонарь, льющийся через окно. Её лицо — чередование теней и бликов. Мы — единственные люди в этом здании.
— Я… ещё не решил, — говорю я.
— Всё не может продолжаться дальше таким же образом, Эйден, — тихо произносит она.
— Что ты имеешь в виду? — спрашиваю я.
— Ты знаешь, — выдыхает она.
Я видел много выражений лица Люси, но это — редкое: тяжёлые веки, розовые щёки.
Это Люси, когда она чего-то очень хочет.
Я разворачиваюсь в кресле, наши ноги сталкиваются. Кладу ладони на её колени, чтобы удержать.
— Это плохая идея, — произношу.
— Почему?
— Потому что ты ищешь другое, — говорю честно.
Её взгляд скользит к моим губам и снова поднимается. Они темнее, чем я когда-либо видел. Tortula ruralis58 — мох сразу после дождя. Мои большие пальцы сами скользят по мягкой ткани джинсов на её бёдрах, и мне нет дела до последствий. Её тело тянется ко мне.
— Я знаю. Но я не могу перестать думать… — она обрывается, изучая моё лицо. — Ты тоже об этом думал, да?
Я киваю. Кажется, мой мозг теперь способен думать только о ней.
Она чуть качает головой.
— Может… — она прикусывает слово, челюсть сжимается.
Её глаза ищут мои.
— Что? — спрашиваю я, пальцы поднимаются чуть выше, от чего у неё перехватывает дыхание. Мне нужен самый незначительный повод — и я уложу её на этот стол.
«Дай мне причину», — умоляю без слов.
— Может что?
— Может, нам стоит попробовать, — выдыхает она.
Её язык скользит по нижней губе, и внутри меня всё вспыхивает. Свечи в груди пляшут.
— Просто посмотреть, — добавляет она, наклоняясь ближе, ресницы дрожат, когда я поднимаю руку и обхватываю её шею.
— Да, — шепчу я. — Может быть.
Мы тянемся друг к другу, носы касаются, она издаёт тихий звук.
— Мы же взрослые люди, да? Это…
— …нормально, — заканчиваю я.
Может, если уступлю этому порыву, он станет не таким невыносимым. Как попробовать глазурь на торте — лишь самую малость, чтобы унять жажду.
Я прижимаю костяшки пальцев к её подбородку, скольжу носом вниз по его линии.
— Люси, — пытаюсь ещё раз, разум всё ещё борется с желанием. Я не хочу брать то, чего она не готова дать. — Я не то, что ты ищешь, — напоминаю.
Она мурлычет мягко и мечтательно:
— Может, ты и не то, что я ищу, но ты — то, чего я хочу. И этого мне достаточно. Доверься моему выбору.
Я обвиваю её талию другой рукой.
— Скажи мне остановиться, — прошу шёпотом.
Её пальцы вцепляются в мой свитшот.
— Ну уж нет, — отвечает она так же тихо.
Она приближается, наши губы соприкасаются и снова расходятся.
В горле рождается низкий звук. Мне следовало бы остановиться. Положить конец флирту, взглядам, прикосновениям, желанию, что ломает меня каждый раз, когда она просто смотрит на меня. Я знаю, что для Люси я — лишь отвлечение, шаг в сторону от пути, по которому ей, возможно, стоит идти. Поцелуи с ней не приведут ни к чему хорошему.
Но я никогда не претендовал на то, чтобы быть хорошим. Неделями я держался. Но когда её губы вырисовывают моё имя, вся моя сдержанность осыпается прахом у её ног. Я больше не хочу сопротивляться. Не могу.
— К чёрту, — шепчу я и притягиваю её к себе.
«Струны сердца»
Звонящий: «Как понять, что ты кому-то нравишься?»
Люси Стоун: «О! Эм… даже не знаю… Я, честно говоря, ужасно считываю намёки. Ну… как вы уже, наверное, заметили. Собственно, именно поэтому я здесь».
Эйден Валентайн: «Нет, не поэтому ты здесь».
Люси Стоун: «Разве нет?»
Эйден Валентайн: «Ты здесь, потому что продолжаешь встречаться с… как ты их
