желанию не сдаваться.
Первым делом мы с Льюисом и Тиареном перетаскиваем все уцелевшие припасы — мешки, бочки, горшки — в подвал особняка. Здесь, по крайней мере, они будут под постоянным присмотром и за крепкой дверью.
Горгон и его люди тем временем прочесывают окрестности в поисках следов поджигателя, но пока безрезультатно. Негодяй не оставил никаких явных улик, кроме тех самых остатков горючего масла.
Пока Льюис занимается подсчетом убытков и планирует восстановление, мы с Тиареном запираемся в его импровизированной лаборатории, пропахшей травами и снадобьями — чтобы изучить наши «трофеи» из огня. Особенно нас интересует та самая мазь.
Тиарен несколько дней колдует над пострадавшими горшками, бормочет заклинания, капает реагентами, нюхает, растирает между пальцами. Я терпеливо жду, иногда пытаясь помочь — перетереть какие-нибудь корешки или разлить что-то по склянкам. Наконец, он выносит вердикт.
— Это поразительно, леди Айлин, — говорит он, с благоговением глядя на темно-янтарную, густую массу в горшке. — Огонь не испортил наши мази. Он их… преобразил!
— В смысле? Мази стали лучше? — я нетерпеливо наклоняюсь над горшком. Запах действительно стал гуще, насыщеннее.
— Не просто лучше, — качает головой Тиарен, и в его глазах горит огонек исследователя. — Жар подействовал как… как алхимический тигель. Он сконцентрировал масла и эссенции трав и смешил их вместе.
— Ого! Звучит внушительно, — присвистываю я. — И что это дает на практике?
— На практике? — Тиарен берет крохотную капельку мази и растирает на тыльной стороне моей ладони. Я чувствую приятное, глубокое тепло, которое быстро расходится под кожей. — Во-первых, она впитывается почти мгновенно и проникает гораздо глубже. Во-вторых, их действие усилилось многократно. Эффект разогревающей мази проявляется уже через пару мгновений, а обезболивающая и противовоспалительная начинают действовать в течение нескольких минут. Это, конечно, все еще не магия, но уже очень достойная замена для тех, кто не может позволить себе много заплатить за лечение. И это не говоря о том, что эффект держится намного дольше.
— То есть… это теперь какая-то супер-мазь? — мои глаза округляются.
— Можно сказать и так, — серьезно кивает Тиарен. — Думаю, если мы поэкспериментируем и сможем повторить такой эффект искусственно, то точно заинтересуем своей продукцией очень многие крестьянские поселения. Так что эта партия, что уцелела… она бесценна.
От этой идеи у меня аж дух захватывает. Естественно, мы сразу же берем ее на карандаш. Признаюсь, я и раньше возлагала большие надежды на всякого рода мази, крема и косметику, но сейчас даже сам случай подтвердил, что мы на правильном пути.
Однако, если с мазями все понятно, то что делать с карамелью? Той самой, твердой, что получилась из сиропа? Теперь ее у нас не так уж и мало — целая бочка, не считая той что слегка подкоптилась и карамель в ней осталась тягучей, не успев кристаллизоваться.
Глядя на застывшую массу, я решаю провести «полевые испытания». Откалываю небольшие кусочки от застывшей массы и выхожу на улицу, где играют дети и сидят на завалинках старики.
— Эй, ребятня! Угощайтесь! — кричу я, протягивая ладонь с блестящими янтарными осколками.
Дети сначала смотрят с недоверием, потом самый смелый мальчишка берет кусочек, осторожно кладет в рот и… его глаза распахиваются от удивления.
— Твердая! — выдыхает он, пробуя раскусить. — И сладкая! Очень!
Остальные тут же налетают, разбирая угощение. Слышится восторженное хрумканье и смех. Даже старики, получив по кусочку, удивленно цокают языками.
— Какая сладость то диковинная, — бормочет одна старушка, рассасывая карамельку. — Обычно леденцы медовые делают, или пастилу фруктовую, а так чтобы из сахара… дорогой он слишком для таких удовольствий.
Ее слова заставляют меня задуматься.
Точно!
Сахар здесь — роскошь. А технологии кондитерского дела, видимо, не слишком развиты. Никаких тебе ирисок, мармеладов, пастилы… и уж тем более карамельных леденцов!
Хм… карамельные леденцы.
Внезапно перед глазами встает картина из далекого детства: ярмарка в парке, солнечный день, и моя бабушка покупает мне огромного, сияющего на солнце петушка из красной карамели на деревянной палочке. Я тогда была так счастлива!
— Петушки! — вырывается у меня. — Начнем делать петушков на палочке!
Я бегу обратно к Тиарену и Льюису, которые как раз обсуждают что-то с подошедшим Горгоном.
— Идея! — выпаливаю я, едва переведя дух. — Мы будем делать не просто карамель, а фигурные леденцы! На палочках! Дети будут в восторге! Да и взрослые, думаю, не откажутся от такого лакомства!
Льюис непонимающе хмурится:
— Сладость… на палочке? Зачем?
— Чтобы руки не пачкать! А еще это… весело! — объясняю я, жестами пытаясь показать форму петушка. — Представляете, маленькие блестящие фигурки — петушки, рыбки, звездочки! Это же будет хит! Особенно если учесть, что ничего похожего здесь нет!
Тиарен задумчиво потирает подбородок, а Льюис, кажется, начинает понимать коммерческий потенциал идеи.
— Хм… Фигурные сладости… Я бы как минимум хотел бы на это посмотреть, — признает он. — Не говоря уже о том, что мы располагаем дешевым сырьем, а раньше никто такого не делал. Да, пожалуй, стоит попробовать.
В тот же день мы находим местного резчика по дереву и заказываем ему несколько простых форм — тех самых петушков, рыбок, звездочки. На следующий день уже кипит работа. Мы снова растапливаем кукурузный сироп в медном чане, доводим его до нужной температуры и консистенции — той самой, карамельной. В качестве палочек используем тонкие, гладко оструганные ивовые прутики.
Первые попытки выходят комом — карамель то слишком жидкая и вытекает из форм, то слишком густая и не заполняет их полностью. Но постепенно мы набиваем руку.
И вот, наконец, на деревянном столе перед нами застывает первая удачная партия: десяток блестящих, янтарных петушков и рыбок на тонких палочках. Они сияют в лучах вечернего солнца, пробивающихся в окно.
— Получилось! — радостно восклицаю я, осторожно беря в руки одного петушка. Он теплый и пахнет жженым сахаром. — Смотрите, какая прелесть! Настоящие леденцы на палочке!
Льюис тоже улыбается, глядя на результат наших трудов. Маленькая победа после большого провала. Это вселяет надежду.
Параллельно с леденцовым «бумом» мы занимаемся и другими делами. Работа кипит. Мы восстанавливаем и даже расширяем наше мини-производство. Новый цех — теперь это не просто амбар, а крепкое каменное строение рядом с особняком, с решетками на окнах и постоянным постом охраны у дверей. Горгон лично следит за безопасностью. Теперь никакой поджигатель не подберется незамеченным.
Изначально это здание должно было выполнять
