роль амбара, но оно строилось настолько давно, что Нортвуда тогда дае на картах не было. Со временем он разросся, жители построили несколько новых амбаров в более удобном месте, а этот стали использовать как склад. Льюис быстро придумал куда можно перенести зерно, инструменты и удобрения, которые тут хранились.
В итоге, мы получили в наше распоряжение первоклассное место, которое лишь самую малость перестроили. Разделили на несколько изолированных зон, в каждой из которых производили что-то одно.
Пока одни ремесленники варили сироп и разливали карамель по формам, другие — жали масло из тыквенных семечек, а третьи — мололи кукурузную муку и крахмал, и фасовали ароматную пудру с лавандой. Особняком стоял лишь Тиарен, который работал над косметикой и лекарствами в особняке, пытаясь повторить эффект случайного обжига.
Работа кипит с утра до ночи. Нужно успеть до серьезных холодов, до первого снега. Воздух уже по утрам пахнет зимой — остро, морозно. Дни становятся короче, солнце светит, но уже не греет. Мы торопимся, подгоняемые неумолимым приближением зимы и необходимостью доказать жизнеспособность Нортвуда.
Атмосфера напряженная, но в то же время какая-то азартная. Все понимают: сейчас решается судьба деревни.
И вот, наконец, за несколько дней до того, как небо окончательно затягивает серыми тучами и начинает сыпать первая снежная крупа, мы провожаем первые торговые караваны.
Три небольших, но крепких повозки, загруженные пробными партиями нашей продукции. Товара немного — всего по чуть-чуть: бочонки с сиропом, мешки с мукой и крахмалом, ящики с тыквенным маслом и семечками, шкатулки с безопасной пудрой, горшочки с чудо-мазями Тиарена и, конечно, гвоздь программы — несколько ящиков с нашими блестящими карамельными леденцами разных форм.
Караваны отправляются в разные стороны: один — в ближайшие города герцогства, другой — к южным соседям, третий — на восток. Естественно, в земли барона Вилфорда мы решаем не соваться.
Наша цель перед наступлением холодов — прощупать рынок, понять, что понравится лучше всего, на какой товар будет спрос. Это разведка боем, от результатов которой зависит наша стратегия на всю долгую зиму и следующий год.
Я стою у ворот деревни, кутаясь в плащ, и смотрю вслед удаляющимся повозкам. Ветер треплет волосы, холодит щеки. Внутри — смесь тревоги и надежды.
— Удачи! — кричу я им вслед, хотя они уже вряд ли меня слышат. — Возвращайтесь с хорошими новостями!
Теперь остается только ждать и ожидание тянется мучительно долго.
Дни сливаются в недели. Нортвуд засыпает первым снегом. Он ложится на крыши домов, на голые ветви деревьев, на почерневшие руины сгоревшего склада. Жизнь в деревне замедляется, переходит в зимний режим. Мы продолжаем понемногу производить леденцы для местных нужд, Тиарен экспериментирует с мазями, Льюис корпит над бумагами, планируя будущее, которое пока туманно.
Но все мысли — там, на дорогах, с нашими караванами. Успеют ли вернуться, пока дороги окончательно станут непролазными? И с чем вернутся? Вдруг мы переоценили свои возможности и никто не заинтересуется нашими товарами…
И вот однажды утром, когда мороз рисует на окнах замысловатые узоры, к нам в особняк врывается посыльный.
Караваны! Сразу два из трех вернулись!
Мы выскакиваем на улицу, не успев толком одеться. Вся деревня высыпает на площадь, встречая повозки, покрытые инеем и дорожной грязью.
Торговцы выглядят уставшими, замерзшими, но… в глазах у них отражается что-то странное. Что-то такое, чего я не могу объяснить. Печаль? Сожаление? Досада?
— Ну⁈ — нетерпеливо спрашиваю я у одного из торговцев, пока его люди распрягают лошадей. — Как все прошло? Удалось что-нибудь продать? Что берут лучше всего?
Торговец, кряжистый мужик по имени Борн, снимает шапку, потирает красные от мороза уши и напряженно смотрит на меня. От его взгляда у меня внутри все сжимается.
— Новости есть, леди Айлин, — наконец, медленно роняет он, словно оценивая стоит ли это говорить мне в открытую, — Вот только я бы не назвал их хорошими.
Глава 43
У меня внутри все обрывается. Только не это. Неужели полный провал?
— Говори как есть, Борн, — решаюсь подбодрить его я, внутренне готовясь к любым неожиданностям.
— Ну, — вздыхает торговец, — Леденцы эти ваши улетали только так! Народ распробовал, особенно дети. С руками отрывали! И сироп кукурузный тоже хорошо пошел — сладкий, а дешевле сахарного раза в три. Масло тыквенное брали, но без особого ажиотажа, так, для лампад, в основном, колеса смазывать. Короче, куда не жалко. А вот муку вашу кукурузную и крахмал… пришлось со скидкой отдавать, чтоб хоть что-то продать. Не понимает народ зачем нужна мука из кукурузы, если это корм для скота. Разве что самые бедные берут, кому на пшеничную денег не хватает. В общем, с этим так себе вышло.
Я слушаю, киваю, мысленно делая пометки. Леденцы и сироп — отлично. Масло — терпимо. Мука и крахмал — нужно думать, как их лучше подать, может, с рецептами какими-то продавать? Ведь главная сложность в том, что народ действительно не понимает отличия. В их понимании это все равно что картошку пытаться заменить свеклой.
И, тем не менее, в целом, вроде, результат нормальный. По крайней мере, от катастрофы далеко. Так почему тогда Борн сказал, что новости нехорошие?
И тут до меня доходит.
— Постой, Борн, — прерываю я его, — А что с косметикой? Мази, пудра? Ты про них ничего не сказал.
Лицо торговца мрачнеет еще сильнее. Он переминается с ноги на ногу, избегая моего взгляда.
— А вот с этим, леди… самая загвоздка и вышла.
— Загвоздка? — переспрашиваю я, чувствуя, как неприятный холодок снова ползет по спине.
— Поначалу-то! — всплескивает руками Борн. — Ох, что творилось! Как только дамы узнали про вашу безопасную пудру, что кожу не портит, да про мази, их стали разбирать просто влет! Готовы были любые деньги платить! Я уж думал, мы озолотимся на одной этой косметике! А потом…
— Что потом? — шепчу я, сердце колотится где-то в горле.
Борн сплевывает на снег.
— А потом как подменили всех! Те, кто купил, прибежали обратно, начали кричать, товар швырять! Требовать деньги назад! Паника поднялась — ужас!
— Деньги назад? Но почему⁈ — я в шоке.
Как такое возможно? Что могло случиться?
Рядом со мной Тиарен тоже хмурится, его лицо становится серьезным.
— Я пытался им не возвращать, — продолжает Борн, — Говорю, мол, товар качественный, сами видели! Некоторые же явно успели попробовать — горшки наполовину пустые
