из них не похожа на неё.
— Остановись, — он тычет пальцем в экран. — Вот.
Снимок сделан профессионально. Привлекательная девочка улыбается в камеру. Я смущённо приглаживаю волосы. Как ребёнку удаётся добиться, чтобы они были такими блестящими и упругими? Я качаю головой.
— Это не Элис. У неё слишком вытянутое лицо.
— Да, — соглашается он, — это не она. Но если эта сучка… простите, оговорка по Фрейду… если ведьма права насчёт того, что ей изменили возраст, то почему бы не изменить и её фотографию тоже?(В английском слова «сука» и «ведьма» различаются всего на одну букву — bitch/witch, — прим) Посмотри, какой совершённый ребёнок. На этой фотографии ей, должно быть… сколько? Десять лет? Но у неё ровные белые зубы, поза модели, волосы почти не растрёпаны… Она слишком хороша, чтобы быть правдой. Дети такие неряшливые. Если девочки в таком возрасте и пользуются косметикой, то они наносят слишком много макияжа. Они так не выглядят.
Я смотрю на фотографию. Она действительно выглядит немного отретушированной, но это кажется слишком большой натяжкой.
— Если Элис промыли мозги, чтобы она не помнила, кто она такая, — говорю я, — и если тот, кто сделал это с ней, зарегистрировал её в совете, чтобы избежать вопросов, и изменил её возраст и фотографию, тогда это может быть она. Хотя это чертовски много «если».
— Всё равно остаётся вопрос «почему», — размышляет Хоуп.
О'Ши разводит руками.
— Послушай, пока ты не получила ответа от своих маленьких дружков-кровохлёбов, которые следят за школами, мы могли бы продолжить расследование. Я говорю тебе, что с этой фотографией что-то не так.
— Некоторые дети более фотогеничны, чем другие. Они растут, увлекаясь селфи, инстаграмом и бог знает чем ещё.
— Бо…
— Хорошо, хорошо. Мы займёмся ею, — я читаю её данные. — Миллисент Битти. Возможно, на фотографии она моложе, но на самом деле ей уже четырнадцать лет. Гражданка Великобритании, родилась в Дубае, вернулась сюда всего три года назад. Она живёт недалеко отсюда, — я смиренно поднимаю плечи. — Пойдём, поздороваемся.
В дверях появляется Тэмворт. На его лице написано беспокойство.
— Кто-то сообщил в полицию, — говорит он. — Они уже на пути сюда. Я могу задержать их, но…
Я бормочу проклятия. Полагаю, Д'Арно не слишком преуспел с этим судебным предписанием.
— Всё в порядке. Мы уходим. Здесь есть запасной выход?
Тэмворт указывает на пожарную дверь.
— Вы можете пойти туда, — он поджимает губы. — Я действительно надеюсь, что вы нашли то, что хотели. Если вам понадобится что-нибудь ещё, не стесняйтесь обращаться ко мне, — он протягивает мне визитку. — Это мой личный номер, — он колеблется, как будто хочет сказать что-то ещё.
— Продолжайте.
— Просто, — он выдыхает воздух. — Не уходите. Не покидайте Лондон. Я знаю, что многим людям не нравятся вампиры, и я знаю, что у вас есть много причин уехать, но вы сделали здесь много хорошего. Я бы хотел, чтобы вы остались. И я не единственный, кто так думает.
Я выдавливаю из себя улыбку. Затем я присоединяюсь к О'Ши и Хоуп, и мы сбегаем по лестнице и устремляемся к выходу.
Глава 17. Милли
Мы придерживаемся закоулков, пока я передаю сообщение всем остальным, чтобы они не высовывались, пока они следят за вестминстерскими школами. Даже с помощью Тэмворта в привлечении школ к сотрудничеству, последнее, что нам нужно — это чтобы кто-то из нас снова попал в лапы Хейла. Сомневаюсь, что во второй раз сбежать будет так же легко. Скорее всего, он не даст нам шанса: это будет быстрая казнь в безлюдной комнате. Он действительно очень хочет избавиться от всех вампиров. Но Хоуп права — даже если он выполнит свою текущую миссию, он просто перейдёт к другой цели. Как будто он хочет, чтобы страна была однородной, и там жили бы только люди. Он не видит, что от разных представителей трайберов много пользы. Я потираю шею сзади. Нам нужен пиар получше.
К счастью, дорога до дома Миллисент не занимает много времени, и мы избегаем неприятностей по пути. Я не могу перестать осматривать каждый угол, и, если честно, это потому, что я больше беспокоюсь о деймонах Какос, чем о Винсе Хейле. Но мы продвигаемся беспрепятственно, и нет никаких признаков того, что за нами кто-то наблюдает. И всё же, когда я вижу швейцара в ливрее перед шикарным многоквартирным домом, у меня нет настроения слоняться без дела, пока мы не сможем проникнуть внутрь. Я подхожу прямо к нему.
— Я здесь, чтобы увидеть Миллисент Битти, — объявляю я.
Он бледнеет, очевидно, узнав меня. Это не Джонатан Тэмворт. Когда он начинает протягивать руку к двери, я почти уверена, что он тянется к тревожной кнопке. Я бросаюсь вперёд и бью его коленом в пах. Он стонет и падает.
О'Ши морщится.
— А это было необходимо?
Я пожимаю плечами.
— Я же не пила из него, — швейцар бросает на меня страдальческий взгляд с земли. — Хотя ещё не вечер. Останься здесь и узнай, что ему известно.
О'Ши отдаёт честь.
— Да, босс.
Мы с Хоуп поднимаемся на лифте в пентхаус. Кем бы ни была Миллисент, в распоряжении её семьи определённо много денег. Они не только живут в самом центре Лондона, по адресу, за который многие люди отдали бы жизнь, но и сверкают позолотой и полированными полами. Я машу в камеру видеонаблюдения и улыбаюсь, позируя сначала в одну сторону, потом в другую. Когда Хоуп странно смотрит на меня, я улыбаюсь.
— Не то чтобы мы могли спрятаться, — замечаю я. — Для этого здесь слишком много охранных мер.
— Ты странная, — комментирует она. — Только что ты напала на швейцара, потому что он стоял у тебя на пути, а в следующий момент ты ведёшь себя как плохой комик.
Я обдумываю её слова.
— У меня есть моя вампирская половина, — говорю я наконец. — Та часть, которая тёмная и злобная и хочет все разрушить. И ещё у меня есть человеческая половина, которая хочет, чтобы мир стал счастливее. Я всё ещё пытаюсь найти баланс между ними. У меня есть способность совершать очень плохие поступки, но если я буду сдерживать эти желания с помощью лучшей части себя, я смогу стать более хорошей личностью.
Хоуп фыркает.
— У каждого есть способность совершать плохие поступки. Никогда не бывает ничего чёрно-белого, даже у ведьм.
Я думаю о ведьмаке-гибриде, у которого Хоуп отобрала магию, но, прежде чем я успеваю что-либо сказать, лифт со звоном открывается.
— Давай посмотрим, является ли Миллисент той девочкой на фотографии, — бормочу я и резко стучу в блестящую лакированную дверь.
Когда дверь распахивается и
